Мистеръ Каркеръ, совершенно-приготовленный къ холодному пріему, написалъ на визитной карточкѣ, что онъ осмѣливается повторить свою просьбу, и что не дерзнулъ бы сдѣлать это во второй разъ (это онъ подчеркнулъ), еслибъ не былъ совершенно увѣренъ въ возможности оправдаться. Вскорѣ послѣ этого, вышла горничная мистриссъ Домби и проводила его наверхъ, въ пріемную, гдѣ были Эдиѳь и Флоренса.
Никогда еще онъ не представлялъ себѣ Эднои столь прекрасною. Сколько ни восхищался онъ прелестью ея лица и Формъ, и какъ ни живо сохранялись онъ въ его чувственной памяти, никогда еще онъ не представлялъ ее себѣ столь прекрасною.
Взглядъ ея гордо упалъ на Каркера; но Каркеръ смотрѣлъ на Флоренсу съ какимъ-то неотразимымъ выраженіемъ власти и съ торжествомъ увидѣлъ, что взглядъ опустился въ замѣшательствѣ -- Эдиѳь привстала, чтобы принять его.
Онъ былъ очень-печаленъ, онъ былъ глубоко огорченъ, онъ не могъ сказать, съ какою неохотою пришелъ, чтобы приготовить ее къ извѣстію о весьма-незначительномъ случаѣ. Онъ уговаривалъ мистриссъ Домби успокоиться, давалъ честное слово, что опасаться нечего. Но мистеръ Домби....
Флоренса вдругъ вскрикнула. Онъ смотрѣлъ не на нее, но на Эдиѳь. Эдиѳь успокоивала и утѣшала ее. Она не вскрикнула отъ безпокойства -- нѣтъ, нѣтъ.
-- Съ мистеромъ Домби случилось несчастіе. Когда онъ ѣхалъ верхомъ, лошадь его поскользнулась и сбросила его.
Флоренса дико вскрикнула, что онъ опасно ушибенъ, что онъ убился!
Нѣтъ, онъ клялся честью, что мистеръ Домби сначала лишился чувствъ, но скоро пришелъ въ себя, и хотя немного и ушибенъ, однако находится внѣ опасности. Еслибъ это была неправда, то онъ, незваный гость, никогда бы не осмѣлился явиться къ мистриссъ Домби. Это дѣйствительно была правда, онъ увѣрялъ честью.
Все это онъ говорилъ, какъ-бы отвѣчая Эдиѳи, а не Флоренсѣ, и обращая глаза и улыбку къ Эдиѳи.
Потомъ онъ разсказалъ ей, гдѣ остался мистеръ Домби и просилъ дать въ его распоряженіе карету, чтобъ привезти его домой.