Но въ бѣшенствѣ, онъ поднялъ руку и ударилъ бѣдную дѣвушку, такъ-что она зашаталась на мраморномъ полу. Вмѣстѣ съ этимъ ударомъ, онъ сказалъ ей, что такое была Эдиѳь, и велѣлъ ей идти по ея слѣдамъ, такъ-какъ онѣ всегда были неразлучны.
Флоренса не упала къ его ногамъ, не закрыла лица дрожащими руками, не плакала, ни однимъ словомъ не выразила упрека. Но она взглянула на него, и вопль отчаянія вырвался изъ ея сердца. Смотря на него, она чувствовала, что онъ сгубилъ ту нѣжную привязанность, которую она къ нему питала, не смотря на его поступки. Она чувствовала, что его жестокость, пренебреженіе и ненависть превозмогли ее и разбили въ дребезги. Она чувствовала, что у нея на землѣ нѣтъ болѣе отца, и какъ сирота выбѣжала изъ его дома.
Еще минута -- и рука ея была на ручкѣ дверей, и вопль на ея устахъ, потому-что лицо ея отца казалось еще блѣднѣе при блескѣ желтыхъ свѣчь, боровшихся съ печальнымъ разсвѣтомъ, чуть проникавшимъ сквозь ставни. Еще минута -- и мракъ запертаго дома смѣнился блескомъ яснаго утра, и Флоренса, опустивъ голову, чтобъ скрыть свои горькія слезы, очутилась на улицахъ.
ГЛАВА VII.
Бѣгство Флоренсы.
Полная стыда, отчаянія и ужаса, несчастная дѣвушка встрѣтила свѣтлое утро какъ темную зимнюю ночь. Ломая руки и заливаясь слезами, не чувствуя ничего, кромѣ глубокой раны въ груди, убитая потерею всего, что любила, она шла безъ мысли, безъ надежды, безъ намѣренія, только чтобъ куда-нибудь бѣжать.
Красивая перспектива длинной улицы, освѣщенной утреннимъ солнцемъ, видъ голубаго неба и воздушныхъ облаковъ, прохладная свѣжесть утра -- не нашли сочувствія въ ея растерзанномъ сердцѣ. Гдѣ-нибудь, гдѣ бы то ни было, только скрыть свою голову! только бы найдти пристанище, чтобъ никогда не видѣть мѣста, изъ котораго она бѣжала!
По мимо ее, взадъ и впередъ, ходили люди; начали открывать лавки, и слуги выглядывали изъ дверей. Дневной шумъ уже начинался. Флоренса видѣла удивленіе и любопытство на многихъ лицахъ, видѣла длинныя тѣни на мостовой и слышала, какъ незнакомые голоса спрашивали, куда она идетъ и что съ нею; и хотя съ перваго раза они еще болѣе ее напугали и заставили ее ускорить шагъ, но они оказали ей услугу, заставя ее прійдти въ себя.
Куда идти? Куда-нибудь, куда бы то ни было! Но куда? Она вспомнила, какъ въ прежнее время заблудилась на лондонскихъ улицахъ, и пошла по той же дорогѣ, къ ч дому, гдѣ жилъ дядя Валтера.
Удерживая рыданія и отеревъ заплаканные глаза, Флоренса нѣсколько-спокойнѣе пошла впередъ, какъ вдругъ знакомая тѣнь собаки мелькнула на мостовой, приблизилась къ ней, обѣжала кругомъ ея, и Діогенъ, оглашая улицу радостнымъ лаемъ, очутился у ея ногъ.