-- О, Ди! милый, вѣрный Ди! какимъ образомъ ты попалъ сюда? Какъ могла я оставить тебя, ли, когда ты никогда меня не оставляешь!
Флоренса наклонилась къ мостовой и прижала къ своей груди мохнатую голову собаки; потомъ онѣ встали и пошли вмѣстѣ. ли былъ болѣе на воздухѣ, чѣмъ на земли, стараясь на лету поцаловать свою госпожу, перевертываясь и снова прыгая, пугая служанокъ, обметавшихъ двери, и безпрестанно останавливаясь, чтобъ взглянуть на Флоренсу и своимъ лаемъ собирая всѣхъ собакъ.
Съ такою свитою, Флоренса дошла до Сити. Здѣсь шумъ сдѣлался громче, прохожіе встрѣчались чаще, въ лавкахъ видно было болѣе суеты, и ее понесло вмѣстѣ съ потокомъ, равнодушно бѣжавшимъ мимо домовъ и лавокъ, тюремъ, церквей, рынковъ, мимо богатства, бѣдности, добра и зла, какъ бѣжитъ свободная рѣка въ широкое море.
Вскорѣ Флоренса приблизилась къ знакомому мѣсту. Показался и маленькій мичманъ, по обыкновенію занятый своими наблюденіями; показалась и открытая дверь, какъ-будто приглашавшая войдти. Флоренса, снова ускоривъ шагъ, въ сопровожденіи Діогена перешла черезъ улицу и упала безъ чувствъ на порогѣ знакомой комнатки.
Капитанъ, въ лакированной шляпѣ, стоялъ надъ огнемъ, приготовляя свой завтракъ и посматривая на часы, стоявшіе на каминѣ. Услышавъ походку и шелестъ платья, капитанъ оборотился съ трепетною мыслію объ ужасной мистриссъ Мэк-Стинджеръ, въ ту самую минуту, какъ Флоренса, протянувъ къ нему руки, зашаталась и упала на полъ.
Капитанъ, поблѣднѣвъ болѣе Флоренсы, поднялъ ее какъ ребенка, и положилъ на ту же самую софу, на которой она спала еще давно-давно.
-- Это радость сердца! сказалъ капитанъ, смотря ей въ лицо.-- Милое созданіе сдѣлалось женщиною!
Капитанъ Коттль былъ такъ къ ней почтителенъ и имѣлъ къ ней столько уваженія при этой новой для него перемѣнѣ, что, при ея безчувственности, ни за какія тысячи не согласился бы держать ее на рукахъ.
-- Моя радость сердца! сказалъ капитанъ, ставъ въ сторонѣ съ выраженіемъ безпокойства и участія на лицъ:-- если ты хотя мизинцомъ можешь откликнуться на зовъ Неда Коттля, отвѣчай мнѣ!
Но Флоренса не шевелилась.