Упомянувъ о Діогенѣ, капитанъ Коттль погладилъ его, и Діогенъ съ достоинствомъ принялъ эту ласку. Казалось, онъ, до-сихъ-поръ, не рѣшилъ еще, броситься ли ему на капитана или предложить ему свою дружбу, и эта борьба чувствъ выражалась то маханіемъ хвоста, то выставкою зубовъ и ворчаньемъ. Но тутъ всѣ сомнѣнія его разсѣялись. Видно было, что онъ считалъ капитана однимъ изъ пріятнѣйшихъ людей, дѣлавшихъ честь собакѣ своимъ знакомствомъ.
Въ подтвержденіе этого, Діогенъ ходилъ за капитаномъ, между-тѣмъ, какъ тотъ приготовлялъ чай и намазывалъ хлѣбъ, и, казалось, принималъ живѣйшее участіе въ его хозяйствѣ. Но напрасно добрый капитанъ дѣлалъ всѣ эти приготовленія для Флоренсы: она не могла ни до чего дотронуться и только плакала не переставая.
-- Полно! полно! сказалъ сострадательный капитанъ: -- отдохнувъ, моя радость, вы успокоитесь. Теперь я буду подчивать тебя, пріятель, прибавилъ онъ, обращаясь къ Діогену.-- Ты будешь стеречь на верху свою барышню.
Діогенъ, который давно уже глядѣлъ на завтракъ, облизываясь и поводя глазами, вмѣсто того, чтобъ воспользоваться имъ, поднялъ уши и бросился къ дверямъ на улицу, громко залаявъ.
-- Кто это? съ безпокойствомъ спросила Флоренса.
-- Не бойтесь, моя радость, отвѣчалъ капитанъ.-- Кто станетъ стоять тамъ, не стучась въ дверь? Успокойтесь, моя красавица. Это народъ ходитъ мимо.
Но, не смотря на слова капитана, Діогенъ продолжалъ лаять съ возрастающимъ ожесточеніемъ; иногда онъ останавливался, но потомъ, какъ-будто получивъ новое убѣжденіе, лаялъ громче и громче. Даже рѣшаясь воротиться къ своему завтраку, онъ шелъ съ какимъ-то сомнѣніемъ, и, не дотронувшись ни до чего, снова выбѣжалъ и залаялъ.
-- Можетъ-быть, кто-нибудь подсматриваетъ и подслушиваетъ, прошептала Флоренса.-- Можетъ-быть, кто-нибудь меня видѣлъ и шелъ за мною.
-- Не молодая ли женщина, моя радость? спросилъ капитанъ, пораженный свѣтлою мыслью.
-- Сузанна? сказала Флоренса, качая головою.-- Нѣтъ, Сузанна давно меня оставила!