Флоренса согласилась съ нимъ сквозь слезы.
-- И онъ утонулъ, моя прелесть? продолжалъ капитанъ жалобнымъ голосомъ.
Флоренса покачала головою.
-- Онъ былъ старше васъ, моя радость, продолжалъ капитанъ: -- но вы всегда были между собою какъ дѣти; не такъ ли?
Флоренса отвѣчала "да".
-- И Валтеръ утонулъ, сказалъ капитанъ.-- Утонулъ?
Повтореніе этого вопроса было страннымъ средствомъ къ утѣшенію; но, казалось, капитанъ считалъ его довольно-дѣйствительнымъ, потому-что повторялъ безпрестанно. Флоренса, не дотронувшись до обѣда и принужденная снова прилечь на софу, протянула ему руку, чувствуя, что она его огорчила; но капитана", какъ-будто позабывъ объ обѣдѣ, безпрестанно бормоталъ съ участіемъ: "Бѣдный Валтеръ! утонулъ! не правда ли?" и ожидалъ отвѣта, въ которомъ, по-видимому, заключалась вся сила этихъ странныхъ разсужденій.
Дичь и сосиски уже простыли, когда капитанъ вспомнилъ, что они на столѣ; но съ помощію Діогена онъ скоро ихъ уничтожилъ. Восторгъ и удивленіе капитана при видѣ Флоренсы, помогавшей ему убирать со стола, приводить въ порядокъ комнату и чистить каминъ, постепенно возрасли до такой степени, что, наконецъ, онъ опустилъ руки и стоялъ, смотря на нее, какъ на какую-нибудь фею, которая все за него дѣлала.
Но когда Флоренса подала ему трубку, снявъ ее съ камина, и просила его курить, капитанъ до того потерялся, что взялся за трубку, какъ-будто съ роду не держалъ ея въ рукахъ. Также, когда Флоренса, отворивъ маленькій буфетъ, вынула оттуда бутылку и сдѣлала для него стаканъ настоящаго грогу, безъ всякой просьбы со стороны капитана, и поставила передъ нимъ, его красноватый носъ поблѣднѣлъ отъ такой неслыханной чести. Когда онъ наложилъ трубку съ полнымъ наслажденіемъ, Флоренса подала ему огня, и, занявъ свое мѣсто на старой софѣ, смотрѣла на него съ такою милою и благодарною улыбкою, въ которой выражалась вся привязанность ея сердца, что дымъ попалъ въ горло и въ глаза капитану, и заставилъ его кашлять и протирать глаза.
Видъ, съ которымъ капитанъ старался увѣрить, что причина такихъ явленіи заключается въ самой трубкѣ, и съ которымъ онъ отъискивалъ се въ стаканѣ, былъ удивительно-забавенъ. Когда трубка была приведена въ порядокъ, онъ погрузился въ покойное состояніе, приличное хорошему курителю, и сидѣлъ, устремивъ глаза на Флоренсу, повременамъ выпуская облака дыма, которыя какъ-будто спрашивали: "Бѣдный Валтеръ! утонулъ! не правда ли?"