Слуги мистера Домби стали вести разсѣянную жизнь и сдѣлались ни къ чему негодными. Каждый вечеръ они собираются за ужиномъ попить, покурить и поболтать. Послѣ половины одиннадцатаго, мистеръ Тоулинсонъ всегда бываетъ хмѣленъ и безпрестанно спрашиваетъ, не говорилъ ли онъ, что нельзя ожидать ничего хорошаго, живя въ угловомъ домѣ. Они шепчутся о миссъ Флоренсѣ и удивляются, гдѣ она; они увѣрены, что если это неизвѣстно мистеру Домби, то извѣстно мистриссъ Домби. О послѣдней замѣчаетъ поваръ, что она была знатная барыня, но слишкомъ-надменна! Всѣ соглашаются съ поваромъ, и горничная, старинная любовь мистера Тоулинсона, весьма-добродѣтельная дѣвушка, проситъ никогда не говорить ей о людяхъ, которые слишкомъ-высоко держатъ головы, какъ-будто земля создана не для нихъ.
Все это говорится и дѣлается хоромъ. Только мистеръ Домби и свѣтъ остаются одни другъ съ другомъ.
ГЛАВА IV.
Тайное извѣстіе.
Добрая мистриссъ Броунъ и дочь ея Алиса молча сидѣли вмѣстѣ въ своей комнатѣ. Это было въ позднюю весну, рано вечеромъ. Немного дней прошло еще съ-тѣхъ-поръ, какъ мистеръ Домби сказалъ майору Бэгстоку о странномъ извѣстіи, страннымъ образомъ полученномъ, которое могло оказаться незаслуживаюшимъ вниманія, могло быть и справедливымъ.
Мать и дочь долгое время сидѣли не говоря ни слова, почти безъ движенія. Лицо старухи выражало мучительное безпокойство и ожиданіе; на лицѣ дочери также написано было ожиданіе, но въ меньшей степени, и по-временамъ оно какъ-будто помрачалось досадою и недовѣрчивостью. Старуха, не обращая вниманія на эти перемѣны въ его выраженіи, хотя глаза ея часто обращались на дочь, сидѣла, бормоча про себя и чавкая, и внимательно прислушивалась.
Жилище ихъ, хотя бѣдное и нищенское, не было такъ отвратительно, какъ въ то время, когда въ немъ жила одна только добрая мистриссъ Броунъ. Видны были нѣкоторыя усилія привести все въ чистоту и порядокъ,-- усилія лѣнивой, беззаботной руки, напоминавшія о молодой женщинѣ. Вечерній сумракъ темнѣлъ и сгущался, между-тѣмъ, какъ обѣ женщины молчали, пока почернѣвшія стѣны не скрылись въ наступавшей темнотѣ.
Тогда Алиса прервала это продолжительное молчаніе, и сказала:
-- Ты можешь успокоиться, мать. Онъ не прійдетъ сюда.
-- Чортъ его возьми! съ нетерпѣніемъ отвѣчала старуха.-- Онъ пріидетъ!