-- Ну, мистриссъ Броунъ, продолжалъ онъ: -- теперь къ дѣлу. Вы знатокъ въ птицахъ...
-- Златокъ въ птицахъ? повторила старуха.
-- Да, сказалъ Точильщикъ.-- Мнѣ нужно сберечь этого попугая; я бы хотѣлъ, чтобъ вы подержали его у себя съ недѣлю, или около того. Если я долженъ ходить взадъ и впередъ, печально сказалъ онъ: -- то пусть буду ходить для чего-нибудь.
-- Ходить для чего-нибудь? вскричала старуха.
-- Кромѣ васъ, хотѣлъ я сказать, мистриссъ Броунъ, отвѣчалъ испуганный Робъ.-- Кромѣ васъ, я не имѣю никакой цѣли. Не начинайте опять, ради Бога.
-- Онъ ее безпокоится обо мнѣ! Онъ не безпокоится обо мнѣ, какъ я о немъ безпокоюсь! вскричала мистриссъ Броунъ, поднимая свои изсохшія руки.-- Но я позабочусь о его птицѣ.
-- Берегите же, мистриссъ Броунъ, сказалъ Робъ, качая головою.-- Но перестанемъ объ этомъ говорить.
Вдругъ, остановясь и бросивъ боязливый взглядъ на другой колецъ комнаты, Робъ снова налилъ себѣ стаканъ, медленно осушилъ его, и, покачавъ головою, началъ играть пальцами съ проволокою клѣтки.
Старуха посмотрѣла на него украдкою, подвинула къ нему свой стулъ и, глядя на попугая, который на ея зовъ спустился съ позолоченной крыши, сказала:
-- Ты теперь безъ мѣста, Роби?