-- Какое вамъ дѣло, мистриссъ Броунъ! отрывисто отвѣчалъ Точильщикъ.
Старуха бросила на него взглядъ, который могъ бы предупредить его, что его уши въ опасности; но теперь наступила его очередь смотрѣть на попугая, и какъ ни живо представляло ему воображеніе сердитое лицо ея, онъ не могъ видѣть его глазами.
-- Я удивляюсь, что господинъ не взялъ тебя съ собою, Робъ, сказала старуха вкрадчивымъ тономъ.
Робъ такъ погрузился въ разсматриваніе попугая и до того занялся проволокою, что не отвѣчалъ ни слова.
Старуха держала свои когти прямо надъ его головою; но она не дала еще воли пальцамъ и сказала голосомъ, въ которомъ водно было усиліе казаться ласковымъ:
-- Роби, дитя мое.
-- Что, мистриссъ Броунъ? спросилъ Точильщикъ.
-- Я говорю, что мнѣ удивительно, отъ-чего господинъ не взялъ тебя съ собою, дружокъ.
-- Какое вамъ дѣло, мистриссъ Броунъ, отвѣчалъ Точильщикъ.
Мистриссъ Броунъ тотчасъ схватила его правою рукою за волосы, а лѣвою за горло, и съ такою яростью сдавила предметъ своей привязанности, что лицо Роба въ ту же минуту стало чернѣть.