-- Гэрріетъ, тихо сказалъ Джонъ, вводя поздняго гостя:-- рекомендую тебѣ мистера Морфина, джентльмена, который долгое время былъ въ домѣ мистера Домби вмѣстѣ съ Джемсомъ.
Гэрріетъ отступила назадъ, какъ-будто встрѣтясь съ призракомъ. Въ дверяхъ стоялъ неизвѣстный другъ, съ добродушнымъ, открытымъ лицомъ, съ черными волосами съ просѣдью, съ живымъ и привѣтливымъ взглядомъ.
-- Джонъ! сказала она, съ трудомъ переводя дыханіе.-- Это тотъ самый джентльменъ, о которомъ я говорила тебѣ сегодня.
-- Миссъ Гэрріетъ, сказалъ гость:-- я очень-благодаренъ вамъ за это объясненіе, которое меня очень затрудняло. Мистеръ Джонъ, я здѣсь не совсѣмъ чужой. Вы удивились, встрѣтясь со мною въ дверяхъ, и теперь, кажется, удивлены еще болѣе. Впрочемъ, при нынѣшнихъ обстоятельствахъ, это очень-натурально. Не будь мы рабами привычки, мы никогда бы не удивлялись такъ часто.
Говоря это, онъ дружески, но съ уваженіемъ привѣтствовалъ Гэрріетъ, и, сѣвъ возлѣ нея, снялъ перчатки и положилъ шляпу на столъ.
-- Въ моемъ желаніи видѣть вашу сестрицу, мистеръ Джонъ, нѣтъ ничего удивительнаго. Въ аккуратности моихъ посѣщеній также нѣтъ ничего необыкновеннаго. Они обратились для меня въ привычку, а мы, рабы привычки -- рабы привычки!
Опустивъ руки въ карманы и закинувъ назадъ голову, онъ смотрѣлъ на сестру и брата, какъ-будто радуясь, что видитъ ихъ вмѣстѣ, и продолжалъ:
-- Эта привычка имѣла на меня большое вліяніе. Судите сами, Джонъ. Нѣсколько лѣтъ сряду я имѣлъ свою долю въ управленіи домомъ мистера Домби и видѣлъ, какъ братъ вашъ, оказавшійся негодяемъ (ваша сестрица извинитъ меня за это слово), все болѣе и болѣе распространялъ свою власть и наконецъ совершенно завладѣлъ и дѣлами и хозяиномъ. Я видѣлъ, какъ каждый день вы трудилось за своимъ скромнымъ столомъ и былъ совершенно-доволенъ, что меня оставляютъ въ покоѣ, и что вокругъ меня все дѣйствуетъ такъ же правильно, какъ машина. Мои вечера по средамъ проходили какъ обыкновенно, нашъ квартетъ шелъ своимъ порядкомъ, моя віолончель имѣла хорошій тонъ, я былъ совершенно-доволенъ, и не безпокоился ни о комъ на свѣтѣ.
-- Я могу прибавить, что вы были болѣе другихъ любимы и уважаемы въ этомъ домѣ, сказалъ Джонъ Каркеръ.
-- Пустяки! У меня былъ только добрый и уступчивый характеръ. Онъ нравился управляющему, онъ нравился человѣку, которымъ тотъ управлялъ, а болѣе всѣхъ онъ нравился мнѣ. Я дѣлалъ, что мнѣ приказывали, не льстилъ никому изъ нихъ, и радъ былъ, что занималъ мѣсто, въ которомъ никто не нуждался. Такъ я и продолжалъ бы жить до-сихъ-поръ, если бъ у моей комнаты не были тонкія стѣны. Вы можете сказать сестрицѣ, что моя комната отдѣлялась отъ комнаты управляющаго одною перегородкою.