Джонъ Каркеръ сдѣлалъ утвердительный знакъ головою. Гость продолжалъ:
-- Я насвистывалъ, напѣвалъ разныя аріи, проходилъ аккуратно всю сонату Бетговена въ И, чтобы дать ему понять, что я все слышу; но онъ никогда не обращалъ на меня вниманія. Иногда, чтобъ не слышать лишняго, я уходилъ вонъ. Я вышелъ однажды, Джонъ, во время разговора между двумя братьями, который сначала относился къ Валтеру Гэю. Но я слышалъ часть этого разговора прежде, чѣмъ вышелъ изъ комнаты. Вы вѣрно столько помните его, что можете передать сестрицѣ.
-- Мы говорили о прошедшемъ, Гэрріетъ, и о различіи нашихъ положеній въ конторѣ мистера Домби.
-- Сюжетъ разговора не былъ для меня новъ, но онъ представился мни въ новомъ водѣ. Онъ поколебалъ во мнѣ привычку думать, что вокругъ меня все благополучно, и заставилъ разобрать исторію двухъ братьевъ. Мнѣ кажется, я въ первый разъ въ жизни подумалъ о томъ, въ какомъ видѣ покажутся намъ предметы, совершенно знакомые, когда мы взглянемъ на нихъ не съ той точки, съ которой привыкли смотрѣть. Послѣ этого утра, я сталъ уже не такъ веселъ и не такъ доволенъ.
Замолчавъ на минуту, онъ началъ барабанить пальцами по столу; но потомъ, какъ-будто желая скорѣе кончить, продолжалъ торопливо:
-- Прежде, чѣмъ я разсудилъ, что мнѣ дѣлать, и могу ли я что-нибудь сдѣлать, мнѣ пришлось услышать второй разговоръ между братьями, въ которомъ упоминалось о сестрѣ. Я счелъ себя въ правѣ выслушать весь этотъ разговоръ и пришелъ сюда, чтобы взглянуть на сестру. Въ первый разъ я остановился у садовой калитки, подъ предлогомъ развѣдыванія о бѣдномъ сосѣдѣ; но эта попытка не удалась мнѣ и возбудила недовѣрчивость миссъ Гэрріетъ. Во второй разъ, я выпросилъ позволеніе войдти, вошелъ, и сказалъ, что хотѣлъ сказать. Ваша сестрица показала мнѣ причины, по которымъ въ то время она не приняла отъ меня помощи и которыхъ я не смѣлъ оспоривать; но я устроилъ между нами сношенія, которыя только въ послѣднее время были прерваны важными обстоятельствами.
-- Могъ ли я подозрѣвать это, видя васъ каждый день! сказалъ Джонъ Каркеръ.-- Если бы Гэрріетъ знала ваше имя...
-- Сказать правду, Джонъ, я скрывалъ его но двумъ причинамъ. Во-первыхъ, не хотѣлъ открываться, пока не окажу вамъ истинной услуги; во-вторыхъ, я всегда думалъ, что братъ можетъ помириться съ вами, и тогда, при его подозрительномъ характерѣ, онъ никогда бы не простилъ мнѣ моей къ вамъ дружбы. Я хотѣлъ быть для васъ полезнымъ черезъ главу дома; но хлопоты, сопряженныя съ похоронами, женитьбою и домашними несчастіями, долгое время оставляли насъ въ зависимости отъ вашего брата. А тутъ всего благоразумнѣе было оставаться безжизненнымъ пнемъ.
Эти слова вырвались у него какъ-будто противъ воли. Онъ протянулъ одну руку брату, другую сестрѣ, и продолжалъ:
Теперь я высказалъ вамъ все. Надѣюсь, вы понимаете меня и довѣряете мнѣ. Пришло время, Джонъ, когда я могу помочь вамъ, не касаясь той искупительной борьбы, которая продолжалась столько лѣтъ; теперь ты избавился отъ нея проступкомъ другаго. Ужь поздно; сегодня я ничего болѣе не скажу. Я увѣренъ, что и безъ моего совѣта ты будешь, беречь свое сокровище.