-- Что мнѣ дѣлать? сказала Гэрріетъ, вздрагивая при этихъ словахъ.
-- Пишите, или пошлите кого-нибудь къ нему, не теряя времени. Онъ въ Дижонѣ. Вы знаете, гдѣ этотъ городъ?
-- Знаю.
-- Скажите брату, что человѣкъ, котораго онъ сдѣлалъ своимъ врагомъ, въ бѣшенствѣ отправился по слѣдамъ его. Убѣдите его бѣжать, пока еще есть время, и не встрѣчаться съ нимъ. Какой-нибудь мѣсяцъ сдѣлаетъ годы разницы. Постарайтесь, чтобъ они не встрѣтились. Тамъ и теперь они не должны встрѣчаться. Пусть его врагъ найдетъ его самъ, но не черезъ меня! На моей душѣ и безъ того довольно!
Огонь пересталъ отражаться на ея блестящихъ черныхъ волосахъ, на поднятомъ лицѣ и въ пылающемъ взглядѣ; рука ея оставила плечо Гэрріетъ, и мѣсто, гдѣ она сидѣла, было пусто.
ГЛАВА VI.
Бѣглецы.
Время -- одиннадцать часовъ вечера; мѣсто -- нумеръ во французской гостинницѣ, состоящей изъ полудюжины комнатъ: прихожей или корридора, столовой, гостиной, спальни и будуара. Къ нимъ ведетъ большая дверь съ главной лѣстницы; но каждая изъ комнатъ имѣетъ по двѣ или по три двери и скрытый ходъ на заднюю лѣстницу. Все это расположено въ нижнемъ этажѣ огромной французской гостинницы.
Роскошь, довольно-ветхая, но еще блестящая, царствовала въ этихъ комнатахъ. Стѣны и потолокъ были раскрашены и вызолочены, полы натерты; пунцовое драпри висѣло фестонами у оконъ, дверей и зеркалъ, и канделабры, перевитыя какъ древесные сучья, высовывались изъ стѣнъ. Но днемъ, когда сторы были подняты и свѣтъ проникалъ сквозь окна, на этой роскоши видны были слѣды времени и пыли, солнца и дыма. Даже ночью, блескъ безчисленныхъ свѣчь не могъ совершенно ихъ изгладить, оставляя ихъ въ тѣни.
Въ этотъ вечеръ, только одна комната, которую мы назвали будуаромъ, освѣщалась яркимъ блескомъ безчисленныхъ свѣчь, отражавшихся въ зеркалахъ, на яркихъ краскахъ и позолотѣ. Изъ передней, гдѣ тускло горѣла лампа, сквозь темную перспективу комнатъ, будуаръ казался блестящимъ брильянтомъ. Среди этого блеска, сидѣла прекрасная женщина -- Эдиѳь.