Онъ поднялъ смущенное лицо къ ночному небу, гдѣ звѣзды, полныя спокойствія, сіяли прежнимъ блескомъ, и началъ думать, что ему дѣлать, опасаясь преслѣдованія въ незнакомой странѣ, гдѣ законы могли не принять его подъ свое покровительство, и, не смѣя искать убѣжища въ Италіи или Сициліи, гдѣ въ темныхъ углахъ улицъ ему уже представлялись наемные убійцы, онъ рѣшился возвратиться въ Англію -- Во всякомъ случаѣ, я буду тамъ безопаснѣе. Если не вздумаю встрѣтиться съ этимъ глупцомъ, то тамъ меня будетъ труднѣе отъискать. А если и вздумаю, то всегда найду человѣка, который поможетъ и совѣтомъ и дѣломъ. Меня по-крайней-мѣрѣ не раздавятъ тамъ, какъ мышь.
Онъ прошепталъ имя Эдиѳи и судорожно сжалъ руку. Прокрадываясь въ тѣни массивныхъ зданій, онъ сжалъ зубы, прошепталъ страшное проклятіе на ея голову, и потомъ смотрѣлъ по сторонамъ, какъ-будто-бы вездѣ ее отъискивая. Такимъ образомъ добрался онъ до воротъ трактира. Слуги всѣ спали; по на его звонокъ вышелъ человѣкъ съ фонаремъ, и они вмѣстѣ отправились на почтовый дворъ, чтобъ нанять фаэтонъ до Парижа.
Торгъ продолжался недолго; скоро лошади были уже запряжены. Сказавъ, гдѣ должна встрѣтить его коляска, Каркеръ началъ по прежнему прокрадываться за городъ и вышелъ на большую дорогу, которая, какъ потокъ, блестѣла на темной равнинѣ.
Куда вела она? гдѣ оканчивалась? Онъ недовѣрчиво взглянулъ на окрестность, гдѣ тонкія деревья означали дорогу, и непонятный ужасъ снова овладѣлъ его душою.
Не было вѣтра; не было тѣни въ глубокомъ сумракѣ ночи; не было шума. За нимъ лежалъ городъ, кое-гдѣ блестѣвшій огнями, и звѣзды міра были скрыты шпицами и крышами, едва обозначавшимися на небѣ. Мрачная и глухая пустыня лежала вокругъ него, и городскіе часы только-что пробили два.
Ему казалось, что онъ шелъ уже долго и прошелъ далеко. Онъ часто останавливался и прислушивался., Наконецъ, звонъ почтоваго колокольчика долетѣлъ до ушей его. Колокольчикъ приближался то стихая, то заливаясь громче; послышалось хлопанье бича, и вслѣдъ за тѣмъ почтальйонъ остановилъ возлѣ него четверку лошадей.
-- Кто здѣсь? Это вы, мосьё?
-- Да.
-- Вы долго шли одни въ темнотѣ.
-- Ничего. У всякаго свой вкусъ. Не приказывалъ ли еще кто-нибудь готовить лошадей на почтѣ?