Капитанъ Коттль, у котораго теперь выкатились глаза, и на лицѣ покраснѣли шишки, издалъ протяжный, меланхолическій свистъ, и стоялъ, безмолвно смотря на присутствующихъ.
-- Повтори мнѣ это еще разъ, Солль Джилльсъ! сказалъ онъ наконецъ.
-- Всѣ эти письма, повторилъ дядя Солль, отбивая такту указательнымъ пальцемъ правой руки по ладони лѣвой съ отчетливостью, которая могла бы принести честь даже непогрѣшительному хронометру въ его карманѣ:-- я отдалъ на почту собственными руками, и собственною рукою адресовалъ капитану Коттлю, у мистриссъ Мэк-Стинджеръ, подъ нумеромъ девятымъ, на Бригской-Площади.
Капитанъ снялъ съ крючка свою лакированную шляпу, заглянулъ въ нее, надѣлъ на голову, и сѣлъ.
-- Ну, друзья мои, сказалъ онъ, осматриваясь кругомъ съ крайнимъ недоумѣніемъ: -- вѣдь я убѣжалъ оттуда!
-- И никто не зналъ, куда вы ушли, капитанъ Коттль? поспѣшно спросилъ Валтеръ.
-- Помилуй, братецъ, она никогда бы не позволила мнѣ переселиться сюда и присматривать за собственностью дяди Солля. Оставалось одно средство -- бѣжать. Ты, Валтеръ, видѣлъ ее во время штиля; посмотрѣлъ бы, какова она, когда у ней разъиграются страсти!
-- Я бы не испугалась ея, замѣтила мисст. Пипперъ.
-- Въ-самомъ-дѣлѣ? съ удивленіемъ спросилъ капитанъ.-- Ну, я скорѣе соглашусь сойдтись съ дикимъ звѣремъ. Я кое-какъ добылъ свой сундукъ. Туда не должно было посылать писемъ... Она вѣрно не приняла ни одного письма.
-- Изъ всего этого видно, капитанъ Коттль, что всѣ мы, и вы, и дядя Соль, должны быть благодарны мистриссъ Мэк-Стинджеръ.