Гэрріетъ исполнила ея желаніе и начала читать вѣчную книгу для всѣхъ труждающихся и обремененныхъ, для всѣхъ несчастныхъ, погибшихъ и отверженныхъ на землѣ. Она читала божественную исторію, гдѣ слѣпые, разслабленные, преступники, женщины, запятнанныя стыдомъ, имѣли свою долю, которой не могли отнять у нихъ ни людская гордость, ни равнодушіе, ни мудрость всѣхъ вѣковъ. Она читала ученіе того, который во все продолженіе земной жизни, при всѣхъ ея надеждахъ и горестяхъ, отъ рожденія до смерти, имѣлъ состраданіе къ человѣку.
-- Я пріиду рано поутру, сказала Гэрріетъ, закрывая книгу.
Блестящіе глаза, устремленные на нее, закрылись на минуту;
Алиса поцаловала и поблагодарила ее.
Тѣ же глаза провожали Гэрріетъ до самыхъ дверей, и когда двери затворились, на спокойномъ лицѣ больной явилась улыбка.
Глаза не измѣняли своего направленія. Алиса положила руку на грудь, прошептала священное имя, о которомъ ей читали, и жизнь, подобно свѣту, исчезла съ лица ея.
На постели осталась одна развалина смертнаго дома, о который когда-то билъ дождь, да черные волосы, развѣвавшіеся отъ зимняго вѣтра.