Жалкое, исхудавшее подобіе самого-себя, сидѣвшее сгорбясь надъ пустымъ каминомъ. Оно то поднимало голову, разсматривая морщины на своемъ лицѣ, то снова опускало ее и задумывалось. То вставало оно и прохаживалось; то выходило въ другую комнату и возвращалось, держа у груди какую-то вещь, взятую съ уборнаго столика; то смотрѣло оно на дверь и о чемъ-то думало.
-- Тсс! Что это?
Онъ думалъ о томъ, что прошло бы много времени прежде, чѣмъ кровь, вытекавшая здѣсь, дотекла бы до передней. Струя подвигалась бы впередъ такъ лѣниво и медленно, то останавливаясь, то измѣняя свое направленіе, что по ней отчаянно-раненнаго человѣка нашли бы умершимъ или умирающимъ. Долго думая объ этомъ, онъ опять всталъ, и ходилъ взадъ и впередъ по комнатѣ, держа руку на груди. Онъ случайно взглянулъ на нее и замѣтилъ, какъ дрожала эта рука.
Онъ снова сѣлъ, устремивъ глаза на опустѣвшій каминъ, не замѣчая, что свѣтлый лучъ солнца прокрался въ комнату. Онъ сидѣлъ, ни о чемъ не думая. Вдругъ онъ вскочилъ, и рука что-то судорожно сжала на груди. Его остановилъ крикъ, дикій, пронзительный, радостный крикъ, и передъ собою на колѣнахъ онъ увидѣлъ дочь свою.
Она стояла передъ нимъ, сложивъ руки; она умоляла его о прощеніи; она говорила, что безъ него она никогда не будетъ счастлива.
Но онъ не измѣнялся. Никакія блага не заставили бы его измѣниться.
-- О, не смотрите на меня такъ строго! Я никогда не хотѣла покидать васъ; я ушла, потому-что была испугана и не могла ни о чемъ думать. Папенька, Я измѣнилась. Я раскаяваюсь, я знаю свой проступокъ; я лучше знаю свои обязанности. Не отвергайте меня, или я умру!
Казалось, онъ колебался. Онъ чувствовалъ, какъ она обвилась руками около его шеи, какъ она цаловала его, какъ прильнула лицомъ къ его лицу, какъ положила его голову къ себѣ на грудь и прижала къ растерзанному имъ сердцу...
-- Папенька, я мать. У меня есть ребенокъ, который скоро назоветъ Валтера тѣмъ же именемъ, которымъ я называю васъ. Когда онъ родился, и когда я узнала, какъ люблю его, я поняла, что сдѣлала, оставя васъ. Простите мнѣ, милый папенька, и благословите меня и моего ребенка!
Онъ исполнилъ бы ея просьбу, еслибъ могъ. Онъ хотѣлъ поднять руки, чтобъ умолять ее о прощеніи, но она схватила и опустила ихъ внизъ.