-- Ахъ, Боже мой! воскликнулъ Парсонсъ, вставая съ мѣста и довольно искусно выражая на лицѣ своемъ притворное изумленіе: -- я совсѣмъ позабылъ объ этихъ несносныхъ письмахъ. Тотль, я знаю, ты извинишь меня.
Еслибъ Тотль дѣйствовалъ по своему произволу, то, конечно, онъ никому и ни подъ какимъ видомъ не позволилъ бы оставить гостиную, развѣ допустилъ бы это снисхожденіе только собственной своей персонѣ. Но въ настоящемъ случаѣ онъ обязанъ былъ смотрѣть на уходящаго Парсонса съ веселымъ лицомъ.
Едва только Парсонсъ вышелъ изъ комнаты, какъ въ дверяхъ показалась голова Марты съ слѣдующими словами:
-- Пожалуйте, сударыня, васъ требуютъ.
Мистриссъ Парсонсъ тотчасъ же вышла изъ гостиной, тщательно затворила за собой дверь, и мистеръ Ваткинсъ Тотль остался наединѣ съ миссъ Лиллертонъ.
Первыя пять минутъ господствовало глубокое безмолвіе. Мистеръ Ваткинсъ Тотль думалъ о томъ, какъ ему начать, а миссъ Лиллертонъ ровно ни о чемъ не думала. Огонь въ каминѣ начиналъ погасать; мистеръ Тотлъ помѣшалъ его и подкинулъ свѣжаго угля.
Миссъ Лиллертовъ закашляла. Мистеръ Ваткинсъ Тотлъ подумалъ, что прелестное созданіе начинаетъ заговаривать.
-- Извините, сударыня, сказалъ онъ.
-- Э?
-- Я думалъ.... мнѣ послышалось, какъ будто вы что-то сказали.