Туманъ былъ здѣсь такъ густъ, что шпицъ знаменитаго собора былъ столько же видѣнъ, какъ еслибъ онъ находился въ Бомбаѣ. Но когда мы тамъ остановились на нѣсколько дней и потомъ снова посѣтили Миланъ въ слѣдующее лѣто, я имѣлъ полную возможность видѣть это славное строеніе во всей его красотѣ, во всемъ великолѣпіи.
Не одни католики почитаютъ святаго, который покоится внутри его! Сан-Карло-Борромео -- если позволено выразиться словами мистриссъ Примрозъ -- "наполняетъ благоговѣніемъ мое теплое сердце!" Онъ былъ попечительнымъ врачомъ больныхъ, щедрымъ другомъ бѣдныхъ -- и все это не въ духѣ слѣпаго изувѣрства, но въ качествѣ смѣлаго противника злоупотребленій римской церкви. Я чту его память, чту ее еще больше, потому-что онъ чуть не убитъ однимъ монахомъ, подговореннымъ другими монахами убить его у алтаря за попытки преобразовать лживое и лицемѣрное монашеское братство. Да защититъ Провидѣніе всѣхъ подражателей праведника, какъ оно защитило его самого!
Подземная часовня, въ которой хранятся останки Сан-Карло-Барромео, представляетъ такой поразительный контрастъ, какой трудно найдти въ другомъ мѣстѣ. Зажженныя въ ней свѣчи озаряютъ золотые и серебряные alti-relievi, произведенія искусныхъ рукъ, изображающія главныя событія изъ житія праведника. Алмазы и драгоцѣнные металлы сіяютъ повсемѣстно. Воротъ медленно отодвигаетъ переднюю часть алтаря, и тогда является, въ великолѣпной ракѣ изъ золота и серебра, сквозь алебастръ, покрытое морщинами человѣческое лицо; облаченіе тѣла блеститъ брильянтами, изумрудами, рубинами, всякаго рода дорогими и сверкающими каменьями.
Въ старинной трапезѣ полуразвалившагося монастыря Santa Maria del le Grazie, показываютъ одно произведеніе искусства, можетъ-быть, лучше-извѣстное, чѣмъ какое-либо на свѣтѣ: это "Тайная Вечеря" Леонарда да-Винчи. Сквозь нее прорѣзана замысловатыми доминиканскими монахами дверь, для облегченія ихъ операцій въ обѣденное время.
Я незнакомъ съ механическою частію живописи, и потому могу судить о картинахъ только по впечатлѣнію, которое онѣ на меня производятъ: слѣдственно, не могу служить авторитетомъ ни въ чемъ, что касается "кисти" или "манеры" того или другаго мастера. Я понимаю однако очень-хорошо одно,-- понятное каждому, кто только потрудится подумать объ этомъ предметѣ -- именно, что величайшимъ и знаменитѣйшимъ художникамъ не достало бы цѣлой жизни, чтобъ написать даже половину тѣхъ картинъ, на которыхъ красуются ихъ имена и которыя признаются многими, желающими пользоваться репутаціею знатоковъ въ искусствахъ, за несомнѣнные подлинники. Я замѣтилъ это только мимоходомъ.
О "Тайной Вечери" скажу просто, что, по прекрасной композиціи своей, это дивная, картина, но по колориту или отдѣльному выраженію каждаго лица она не заслуживаетъ такихъ восторженныхъ похвалъ. Не говоря о томъ, какъ она была повреждена сыростью, временемъ и нерадѣніемъ, ее такъ часто подправляли и подновляли, и такъ неискусно, что теперь можно положительно назвать многія головы уродливыми: слои красокъ, налѣпленныхъ на лица, лежатъ на нихъ какъ пластыри или наросты и совершенно искажаютъ всякое выраженіе. Тамъ, гдѣ великій художникъ напечатлѣлъ свой геній одною чертою, однимъ прикосновеніемъ кисти, которое отдѣляетъ его самого отъ толпы живописцевъ низшаго разряда,-- тамъ подправлятели-мазильщики, подновляя картину или наполняя ея трещины, разумѣется, не могли замѣнить его. Отъ этого вышли нахмуренные лбы, сердитые взгляды и морщины, которыхъ на первоначальномъ произведеніи мастера не было и которыхъ честь принадлежитъ уже пачкунамъ, взявшимся за дѣло, непомѣрно-превышавшее ихъ умѣнье и дарованія.
Фактъ этотъ такъ хорошо извѣстенъ всякому, что мнѣ бы и не слѣдовало распространяться о немъ, навѣрно рискуя наскучить читателю; но меня навелъ на эти разсужденія одинъ англійскій джентльменъ, глядѣвшій на картину вмѣстѣ со мною, онъ съ большимъ усиліемъ старался впасть въ сладостныя судороги непобѣдимаго восторга отъ нѣкоторыхъ подробностей выраженія лицъ, котораго уже тамъ не оставалось. Какъ бы то ни было, всѣ путешественники и критики должны сознаться, что "Тайная Вечеря" Леонарда да-Винчи была н ѣ когда произведеніемъ самаго высокаго художественнаго, достоинства; даже и теперь, когда осталось такъ мало ея прежнихъ красотъ, превосходство композиціи и группировки все еще поддерживаетъ ея славу, какъ мастерской и первоклассной картины.
Мы осмотрѣли должнымъ порядкомъ остальныя примѣчательности Милана, прекраснаго города, хотя и не столько отличительно-итальянскаго, какъ многіе другіе характеристическіе города меньшей важности. Корсо, гдѣ миланская знать ежедневно катается взадъ и впередъ въ экипажахъ -- удовольствіе, для котораго она готова чуть не умирать съ голода дома -- самое чудное мѣсто для публичнаго гулянья, отѣненное длинными аллеями старыхъ деревьевъ. Вечеромъ, въ великолѣпномъ театрѣ La Scala, разъигрывали послѣ оперы балетъ "Прометей": при началѣ его, сотня или двѣ мужчинъ и женщинъ представляли людской родъ въ томъ состояніи, въ которомъ онъ былъ прежде, нежели усовершенствовался искусствами и науками, амурами и граціями. Я никогда не видалъ ничего эффектнѣе. Вообще говоря, пантомима Итальянцевъ скорѣе замѣчательна страстнымъ и необузданнымъ характеромъ, чѣмъ нѣжностью выраженія, но въ теперешнемъ балетѣ -- унылая однообразность безмысленной жизни; себялюбивыя страсти и желанія человѣческихъ тварей, лишенныхъ возвышающихъ душу побужденій и вліяній, которымъ мы такъ много обязаны,-- были переданы съ самымъ поразніельнымъ и увлекательнымъ могуществомъ. Я никогда не думалъ, чтобъ подобная идея могла быть такъ вѣрно олицетворена на сценѣ безъ помощи словъ.
Миланъ скоро остался за нами, въ пять часовъ утра; прежде, чѣмъ золотая статуя на шпицѣ соборной колокольни успѣла исчезнуть въ синихъ небесахъ, передъ глазами нашими уже рисовались Альпы, во всемъ величіи своихъ высокихъ пиковъ и хребтовъ, одѣтыхъ облаками и снѣгами.
Мы продолжали приближаться къ нимъ до наступленія ночи; горныя вершины, являвшіяся съ разныхъ точекъ зрѣнія, представляемыхъ изгибами дороги, являлись въ чудно-измѣняющихся видахъ. Прекрасный день погасалъ, когда мы подъѣхали къ Лаго-Маджіоре съ его очаровательными островками, которые должны быть очаровательны, потому-что выходятъ изъ лона этихъ чудныхъ синихъ водъ, окруженныхъ такими дивными мѣстоположеніями.