Въ десять часовъ вечера, мы подъѣхали къ Domo d'Ossola, у подножія Симплонской-Дороги. Луна ярко сіяла на синемъ, усыпанномъ звѣздами безоблачномъ небѣ, а потому не время было идти спать или куда бы то ни было, кромѣ какъ впередъ. Послѣ небольшой задержки, мы добыли маленькую колясочку и принялись подниматься.
Это было въ послѣднихъ числахъ ноября. На битой дорогѣ вершины прохода снѣгъ лежалъ уже слоемъ фута въ четыре или пять, а подлѣ находились свѣжіе сугробы гораздо-большихъ размѣровъ. Воздухъ былъ пронзительно-холодный; но при ясной ночи, при величіи дороги съ ея непроницаемыми тѣнями и глубокими мраками, а потомъ внезапными заворотами на блестящій лунный свѣтъ, при непрерывномъ шумѣ грохотавшихъ подлѣ нея водопадовъ, путь дѣлался съ каждымъ шагомъ болѣе и болѣе поразительнымъ.
Оставя внизу итальянскія деревни, мирно спавшія на лунномъ сіяніи, мы начали подвигаться по изгибамъ между темными деревьями, и вскорѣ очутились въ мѣстахъ болѣе-обнаженныхъ и дикихъ, гдѣ съ трудомъ поднимались по крутой дорогѣ. Постепенно ревъ воды раздавался громче; дивная дорога, пересѣкши потокъ мостомъ, врѣзалась между двумя отвѣсными стѣнами массивныхъ скалъ, которыя совершенно загородили луну и виднѣлось только нѣсколько звѣздъ на узкой полосѣ синяго неба, между ихъ каменистыми закраинами. Потомъ и онѣ исчезли. Мы ѣхали въ густой темнотѣ, по тоннелю, пробитому сквозь скалу; страшный водопадъ гремѣлъ и грохоталъ близёхонько внизу; пѣна и брызги его носились туманомъ передъ входомъ въ пещеру. Вышелъ снова на лунный свѣтъ, дорога шла черезъ воздушный мостъ, на которомъ у люба то закружится голова, и дотомъ изгибалась ломанными чертами вверхъ, чрезъ ущелье Гондо, дикое и величественное превыше всякаго описанія, съ гладкостѣнными обрывами, поднимающимися съ обѣихъ сторонъ и почти сходящимися надъ головою. Такъ мы подвигались цѣлую ночь, по труднымъ неровностямъ, все выше и выше, не чувствуя ни малѣйшаго утомленія; теряясь въ созерцаніи черныхъ скалъ, страшныхъ обрывовъ и падей, полей гладкаго снѣга, наполнявшаго трещины и овраги, и сердитыхъ потоковъ, стремительно низвергавшихся въ бездны.
На разсвѣтѣ мы въѣхали въ снѣга, гдѣ дулъ рѣзкій, пронзительный вѣтеръ. Разбудивъ не безъ труда жителей деревяннаго домика, выстроеннаго въ этой пустынѣ -- вокругъ него уныло завывалъ вѣтеръ, срывая снѣгъ съ сугробовъ и крутя его вихремъ,-- мы добыли себѣ завтракъ въ бревенчатой комнатѣ, хорошо-согрѣваемой печью и надежно-защищенной отъ холодовъ и мятелей. Тамъ приготовили сани, запрягли въ нихъ четверку лошадей и мы двинулись снова, взрывая снѣгъ, все вверхъ, но теперь въ холодномъ свѣтѣ утра, ясно видя передъ собою бѣлую пустыню, по которой ѣхали.
Мы были уже на темени горы, передъ грубымъ деревяннымъ крестомъ, обозначающимъ возвышеннѣйшую часть дороги надъ уровнемъ моря. Тогда восходящее солнце озарило первымъ лучомъ своимъ снѣжную пустыню и окрасило ее яркимъ розовымъ сіяніемъ. Не знаю ничего выше одинокаго величія этой дивной декораціи.
Продолжая ѣхать въ саняхъ, мы встрѣтили вышедшую изъ основаннаго Наполеономъ страннопріимнаго дома группу пѣшеходовъ-крестьянъ, съ посохами и котомками; они провели тамъ ночь и теперь пустились въ дальнѣйшій путь, медленно шагая въ снѣгу, въ сопровожденіи одного или двухъ монаховъ, которыхъ гостепріимствомъ недавно пользовались и которые теперь шли съ ними для развлеченія. Пріятно было пожелать имъ добраго утра и, оглядываясь имъ вслѣдъ, видѣть, что и они оглядывались назадъ на насъ; они пріостановились, видя, что одна изъ нашихъ лошадей оступилась и упала, раздумывая не воротиться ли имъ, чтобъ подать намъ помощь. Но лошадь наша была вскорѣ опять на ногахъ, при содѣйствіи одного встрѣчнаго дюжаго погонщика, котораго цугъ увязъ глубоко въ снѣгу; пособивъ ему выкарабкаться, въ знакъ благодарности за оказанную намъ услугу, мы видѣли, какъ онъ медленно взрывалъ снѣгъ, подаваясь къ пѣшеходамъ, а сами покатились легко и скоро, по закраинѣ крутой пади, между горными соснами.
Вскорѣ послѣ этого, мы поѣхали снова на колесахъ, быстро спускаясь внизъ. Путь пролегалъ подъ вѣчными ледниками, по крытымъ сводами галереямъ, сверху которыхъ висѣли грозды капающихъ ледяныхъ сосулекъ, надъ кипучими водопадами и подъ ними, мимо одинокихъ домиковъ, выстроенныхъ для убѣжища странниковъ отъ мятелей и непогодъ, мимо перилъ, ограждавшихъ отъ опасныхъ обрывовъ, черезъ пещеры, надъ сводами которыхъ скользятъ весною снѣжныя лавины, низвергающіяся въ неизмѣримыя пропасти. Спускаясь внизъ, по высокимъ мѣстамъ и черезъ страшныя ущелія, мы были двигающимся пятнышкомъ среди необъятныхъ пустынь снѣговъ, льдовъ и чудовищныхъ гранитныхъ скалъ;-- спускались внизъ, черезъ глубокое ущелье Сальт и нъ, оглушенные потокомъ, бѣшено-крутившимся между огромными отторгнутыми обломками скалъ; и спускавшимся далеко въ низменныя долины,-- постепенно внизъ, по крутымъ заворотамъ, имѣя съ одной стороны страшные утесы, а съ другой страшные обрывы, -- въ болѣе теплую погоду, болѣе-спокойный воздухъ, болѣе-кроткія мѣстоположенія. Наконецъ, блистая какъ золото или серебро, на оттепели солнечнаго сіянія, показались крытыя металломъ красныя, зеленыя и желтыя крыши, куполы и шпицы церквей швейцарскаго города.
Такъ-какъ записки эти должны ограничиться Италіей, и, слѣдственно, я долженъ, по-настоящему, уплетаться туда какъ-можно-скорѣе, то не стану останавливаться (хотя и чувствую сильное искушеніе) на томъ, какъ швейцарскія деревни, роившіяся у подножія исполинскихъ горъ, казались игрушками; или какъ безпорядочно тамъ толпятся перемѣшанные безо всякой симметріи домы; или какія тамъ узкія улицы, выведенныя такимъ-образомъ нарочно, чтобъ не дать простора разгулу зимнихъ вѣтровъ и вьюгъ; или какіе тамъ сломанные мосты, которые разомъ смыли внезапно-освобожденные весною отъ льдовъ неукротимые горные потоки, раздутые тающими снѣгами,-- ни на томъ, какъ крестьянки въ большихъ мѣховыхъ шапкахъ, высунувшись изъ форточекъ -- такъ-что только головы ихъ были видны -- походили на меченосцевъ лондонскаго лорда-мэра, -- ни на томъ, какъ хорошъ городъ Веве (Vevay), находящійся на берегу гладкихъ водъ Женевскаго-Озера; или какъ статуя св. Петра, на улицѣ Фрейбурга, держитъ въ рукѣ величайшій ключъ, какой когда-либо видали люди; или какъ Фрейбургъ знаменитъ двумя висячими мостами и огромнымъ органомъ своего собора, --
Или какъ между этимъ городомъ и Базелемъ дорога извивалась по привольнымъ деревнямъ деревянныхъ избъ, крытыхъ соломенными крышами съ широкими навѣсами, низкими окнами, въ рамы которыхъ вставлены крошечныя круглыя стеклышки; или какъ въ каждомъ швейцарскомъ жилищѣ, гдѣ подлѣ дома виднѣлись опрятная телега, садикъ, запасъ живности, группы краснощекихъ дѣтей, все дышало удобствомъ и довольствомъ, совершенно-новыми и весьма-пріятными послѣ Италіи; какъ снова измѣнялись женскіе костюмы и меченосцы лорда-мэра перестали показываться, а вмѣсто ихъ явились чистые, бѣлые передники и высокіе, черные, въ видѣ опахалъ, прозрачные головные уборы, --
Или какъ очаровательна была страна за Юраскими-Горами, покрытая снѣгомъ, освѣщенная луною и наполненная журчащими каскадами; или какъ подъ окнами большой гостинницы Трехъ-Королей, въ Базелѣ, быстро катился зеленый, разбухшій Рейнъ; или какъ въ Страсбургѣ онъ катился также быстро, но не былъ такъ зеленъ, а еще ниже, какъ сказывали, былъ очень-туманенъ, --