Или какъ самый Страсбургъ, съ великолѣпнымъ, стариннымъ, готическимъ соборомъ и старинными домами, съ остроконечными крышами, представлялъ самъ-по-себѣ маленькую галерею новыхъ и занимательныхъ видовъ; или какъ въ полдень собираются тамъ толпы народа, чтобъ посмотрѣть, какъ знаменитые часы его, съ замысловатымъ механизмомъ, бьютъ двѣнадцать, какъ въ это время цѣлая армія куколокъ дѣлаетъ премудреныя эволюціи, а посаженный надъ ними затѣйливый пѣтухъ звонко и рѣзко кричитъ двѣнадцать разъ свое куку-реку; какъ занимательно видѣть усилія пѣтуха, который въ это время старается хлопать крыльями и вытягивать шею, хотя движенія его не имѣютъ ничего общаго съ крикомъ, выходящимъ изъ глубины механизма, гораздо-ниже,--
Или что вся дорога до Парижа была моремъ грязи, а оттуда до морскаго берега немного-лучше по причинѣ сильнаго мороза, и какъ пріятно было видѣть бѣлые утесы Довера, и какъ чудно смотрѣла Англія, хотя надобно признаться -- пасмурно и безцвѣтно, въ зимній день, --
Или какъ черезъ нѣсколько дней послѣ того было прохладно въ каналѣ, когда я переплывалъ его, возвращаясь на материкъ, имѣя ледъ на палубѣ, а между-тѣмъ во Франціи лежалъ еще преглубокій снѣгъ; или какъ malle-poste катилась по сугробамъ, поднимаясь въ гору рысью, при помощи множества припряженныхъ лошадей; или какъ около парижскаго почтамта толпились передъ разсвѣтомъ какіе-то необыкновенные искатели счастья, которые выгребали изъ снѣга разные обрывки и тряпьё маленькими грабельками,--
Или какъ, между Парижемъ и Марселью, гдѣ снѣгъ былъ необычайно-глубокъ, вдругъ сдѣлалась оттенель и экипажъ чуть не проплылъ около трехсотъ миль; какъ у него въ одну воскресную ночь лопнули рессоры, а двухъ пассажировъ высадили на время починки въ жалкія трактирныя комнаты, гдѣ волосатая компанія, собравшись около каминовъ, играла въ карты, значительно похожія на самихъ игроковъ, т. е. также очень грязныя и засаленныя,--
Или какъ меня задержали въ Марсели бурныя погоды; какъ объявляли нѣсколько разъ объ отплытіи пароходовъ, которые не отплывали; какъ наконецъ добрый пароходъ "Шарльманъ" вышелъ въ море и встрѣтилъ такую погоду, что то грозилъ спуститься въ Тулонъ, то въ Ниццу, но, къ-счастію, такъ-какъ вѣтръ стихъ, не сдѣлалъ ни того, ни другаго, а влетѣлъ прямо въ гавань Генуи, гдѣ знакомые колокола пріятно раздались въ моемъ слухѣ; или какъ на пароходѣ было общество путешественниковъ, изъ которыхъ одного сильно укачало подлѣ моей каюты; какъ онъ отъ этого сдѣлался капризенъ и не хотѣлъ отдать лексикона, который держалъ у себя подъ подушкой, заставляя черезъ это товарищей своихъ спускаться безпрестанно къ нему, чтобъ справиться какъ называется по-итальянски кусокъ сахара, стаканъ грока, который часъ, и тому подобное: всѣ эти слова онъ отъискивалъ самъ, глядя въ книгу своими собственными укачанными глазами и не рѣшаясь разстаться съ лексикономъ ни для кого на свѣтѣ.
Подобно Груміо, я могъ бы разсказать вамъ все это въ подробности и еще много другихъ вещей, еслибъ не помнилъ, что мнѣ нѣтъ дѣла ни до чего, кромѣ Италіи. А потому, подобно повѣсти Груміо, "все это умретъ въ забвеніи".
(Статья третья.)
Въ Римъ, черезъ Пизу и Сіенну.
Для меня нѣтъ во всей Италіи ничего прекраснѣе прибрежной дороги отъ Генуи до Спецціи. Съ одной стороны то далеко внизу, то почти въ уровень съ дорогой и часто обставленное живописными утесами скалъ -- разстилается синее море, по которому тамъ-и-сямъ двигаются медленно красивыя фелукки; съ другой, высокіе холмы, овраги, усыпанные бѣлыми домиками, клочки темныхъ оливковыхъ рощъ, деревенскія церкви съ высокими колокольнями и веселые загородные домы. На каждомъ пригоркѣ и бугоркѣ подлѣ дороги цвѣтутъ въ роскошномъ изобиліи дикіе кактусы и алой; сады красивыхъ деревень рдѣютъ лѣтомъ кустами белладонны, а осенью и зимой благоухаютъ золотыми апельсинами и лимонами.
Нѣкоторыя изъ этихъ деревень населены почти-исключительно рыбаками; интересно видѣть ихъ большія лодки, вытащенныя на берегъ, и хозяевъ, которые спятъ въ тѣни ихъ; или какъ группы женщинъ и дѣтей играютъ между собою, или глядятъ въ море, а мужчины сидятъ на берегу и чинятъ свои сѣти. Тамъ есть небольшой городокъ Камоліа (Camoglia), съ маленькою гаванью, расположенный на нѣсколько сотъ футъ ниже дороги. Онъ населенъ цѣлыми семействами моряковъ, которымъ съ незапамятныхъ временъ принадлежатъ прибрежныя суда, торгующія съ Испаніей и другими мѣстами. Если глядѣть на него сверху, съ дороги, городокъ кажется граціозною моделью на краю блещущаго на солнцѣ моря. Спустись въ него по извилистымъ тропинкамъ, видишь самую совершенную миньятюру первобытнаго приморскаго города -- это самое соленое, суровое, корсарское мѣстечко, какое только можетъ быть. Большія желѣзныя кольца и цѣпные швартовы, шпили и обломки старыхъ мачтъ и реевъ, загромождаютъ дорогу; бойкія лодки, выѣзжающія въ море во всякую погоду, колышатся въ гавани или лежатъ вытащенныя на берегъ; матросское платье развѣшено за шестахъ или разложено для просушки на согрѣтые солнцемъ камни; на закраинѣ грубой пристани спятъ растянувшись нѣсколько похожихъ на амфибій молодцовъ, свѣсивъ ноги, какъ-будто для нихъ все равно что вода, что земля, и еслибъ они скатились въ воду, то продолжали бы спать совершенно-спокойно между рыбами; церковь наполнена морскими трофеями и обѣтными приношеніями, въ память избавленія отъ бури и гибели. Къ домамъ, которые нѣсколько въ сторонѣ отъ гавани, приближаешься по кривымъ ступенямъ или темнымъ крытымъ корридорамъ, какъ-будто неудобство входа дѣлаетъ ихъ похожими на судовыя каюты. Вообще, вездѣ пахнетъ рыбой, смолой и морскими травами.