Простонародныя женщины, босыя, безпрестанно моютъ бѣлье въ каждомъ прудѣ, въ каждой рѣчкѣ и канавѣ; глядя на нихъ и на окружающую васъ нестерпимую неопрятность, по-неволѣ призадумаешься надъ задачею, кто же носитъ это бѣлье, когда оно чисто? Мытье здѣшнее состоитъ въ томъ, что смоченное бѣлье кладутъ на гладкіе камни и стучатъ по немъ изъ всѣхъ силъ деревянными колотушками. По ожесточенію, съ которымъ прачки предаются этому занятію, кажется, какъ-будто онѣ за что-то мстятъ одеждѣ.
При этомъ очень-часто можно видѣть на какомъ-нибудь плоскомъ камнѣ несчастнаго младенца, скрученнаго множествомъ надежныхъ пеленокъ, до того, что онъ не можетъ пошевельнуть ни однимъ пальцемъ. Обычай этотъ, -- что даже могутъ засвидѣтельствовать старинныя картины, -- издавна заведенъ между Генуэзцами. Ребенка оставляютъ гдѣ-нибудь, чтобъ онъ только не имѣлъ возможности уползти; правда, иногда его нечаянно столкнутъ съ полки, или онъ вывалится изъ кровати, или повиснетъ на какомъ-нибудь крючкѣ, какъ кукла въ англійской лавочкѣ со всякимъ хламомъ, и никто не ощущаетъ отъ этого ни малѣйшаго неудобства.
Въ одно воскресенье, вскорѣ послѣ прибытія моего сюда, я сидѣлъ въ маленькой деревенской церкви, въ Сан-Мартино, мили за двѣ отъ города: это случилось по время крестинъ. Я видѣлъ священника и помощника его съ огромною свѣчою, мужчину и женщину, и еще нѣсколько разныхъ лицъ; глядя на церемонію и на то, какъ передавали какую-то маленькую вещь, переходившую изъ рукъ въ руки, подобно деревяшкѣ, я столько же воображалъ, что это крестины, какъ то, что меня-самого въ это время крестятъ. Я попросилъ, чтобъ мнѣ послѣ церемоніи показали ребенка и нашелъ, что онъ былъ очень красенъ, но совершенно спокоенъ, и такъ скрученъ, что никакія силы не могли бы его согнуть. Послѣ этого я пересталъ удивляться множеству калѣкъ, которыхъ каждый день встрѣчалъ на улицахъ.
Разумѣется, здѣсь множество часовенъ въ честь Богоматери и разныхъ святыхъ; онѣ вообще воздвигнуты по угламъ улицъ. Въ Генуѣ, любимое memento благочестивыхъ -- это образъ, на которомъ написанъ крестьянинъ, стоящій на колѣняхъ, съ лопатою и еще какимъ-то земледѣльческимъ орудіемъ подлѣ него; ему является въ облакѣ Мадонна съ Младенцемъ Спасителемъ на рукахъ. Вотъ легенда о Мадоннѣ della Guardia, въ честь которой выстроена на одной горѣ, миль на пять отъ Генуи, часовня, пользующаяся большимъ уваженіемъ вѣрующихъ. На горѣ этой жилъ одинокій земледѣлецъ, обрабатывавшій для своего пропитанія небольшой клочокъ земли. Хижина его была весьма-бѣдна и онъ, благочестивый христіанинъ, ежедневно молился Богоматери на открытомъ воздухѣ. Однажды, Дѣва явилась ему такъ, какъ изображено на картинѣ, и сказала: "Зачѣмъ ты молиться на воздухѣ, и безъ священника?" Крестьянинъ объяснилъ, что нѣтъ по сосѣдству ни церкви, ни священника -- жалоба весьма необыкновенная въ Италіи. "Я бы желала", сказала святая посѣтительница: "чтобъ здѣсь была выстроена часовня, въ которой могли бы молиться благочестивые".-- "Santissima Madonna!" возразилъ крестьянинъ: "я бѣднякъ, а часовни нельзя выстроить безъ денегъ; да кромѣ того, выстроить часовню и не поддерживать ее какъ должно, я считаю большимъ грѣхомъ, смертнымъ грѣхомъ." Тутъ Мадонна сказала крестьянину: "Ступай! Въ долинѣ на-лѣво есть деревня, а въ долинѣ на-право другая, да кромѣ того есть много деревень въ разныхъ мѣстахъ, и ни въ одной тебѣ не откажутъ въ пособіи, а всѣ, напротивъ, съ радостью будутъ содѣйствовать построенію часовни. Иди къ нимъ! Разскажи все, что ты видѣлъ, и не сомнѣвайся въ томъ, что жители выстроятъ мнѣ часовню и будутъ въ-послѣдствіи поддерживать ее щедрыми приношеніями." Все сбылось, какъ было предсказало, и теперь, въ доказательство справедливости предвѣщанія, на той горѣ стоитъ часовня Мадонны della Guardia, въ богатомъ и цвѣтущемъ состояніи.
Едва-ли можно сказать что-нибудь преувеличенное о богатствѣ и разнообразіи церквей Генуи. Особенно замѣчательна церковь Благовѣщенія (Annunciata), выстроенная, какъ и множество другихъ, на счетъ одной знатной фамиліи; теперь ее исправляютъ. Церковь эта, отъ наружной двери до вершины высокаго купола, такъ тщательно расписана и раззолочена, что кажется (какъ описываетъ Siniond въ прелестномъ сочиненіи объ Италіи) огромною эмалевою коробочкой. Большая часть церквей, которыя побогаче, украшена превосходными картинами и разными драгоцѣнными вещами; подлѣ такихъ вещей почти вездѣ можно видѣть изображенія монаховъ и разнаго родафольгу, мишуру и пр.
Католическое духовенство весьма-усердно направляетъ помышленія и карманы здѣшнихъ жителей къ заботливости о душахъ, пылающихъ въ чистилищѣ, но за то т ѣ ла покойниковъ вовсе не пользуются его нѣжностью. Для бѣдныхъ вырыты за стѣнами города, за однимъ выдавшимся бастіономъ, недалеко отъ моря, общія ямы -- по одной для каждаго дня въ году -- которыя остаются закрытыми, пока не дойдетъ каждой очередь для дневнаго принятія мертвыхъ тѣлъ. Въ числѣ войскъ, расположенныхъ въ Генуѣ, есть также нѣсколько Швейцарцевъ; когда который-нибудь изъ нихъ умретъ, его хоронятъ изъ капитала, нарочно для этого поддерживаемаго ихъ соотечественниками, живущими въ городѣ. Начальство здѣшнее не можетъ надивиться тому, что эти люди истрачиваютъ деньги на покупку гробовъ для солдатъ.
Нельзя не сознаться, что безцеремонное бросаніе труповъ, безъ разбора пола, въ такое множество ямъ, производитъ дурное впечатлѣніе. Оно окружаетъ смерть отвратительными аттрибутами, которые нечувствительно присоединяются въ мысли людей къ тѣмъ, къ кому смерть приближается. Естественнымъ слѣдствіемъ этого -- равнодушіе къ умирающему и отдаленіе отъ него; всякое смягчающее впечатлѣніе великой горести нарушается тутъ самымъ грубымъ образомъ.
Смерть какого-нибудь стараго cavalière сопровождается обыкновенно странною церемоніей: въ церкви воздвигаютъ изъ скамей громаду, которую накрываютъ чернымъ бархатнымъ покровомъ и которая должна представлять гробницу; на верхъ кладутъ шпагу и шляпу покойника, и вокругъ всего ставятъ скамьи для присутствующихъ. Потомъ всѣ родственники и знакомые покойника приглашаются по билетамъ въ церковь и присутствуютъ при богослуженіи, совершающемся у главнаго алтаря, украшаемаго при такихъ случаяхъ несчетнымъ множествомъ свѣчь.
Когда умираютъ или близки къ смерти люди высшаго разряда, ближайшіе родственники ихъ обыкновенно уѣзжаютъ для перемѣны за городъ, нисколько не заботясь о похоронахъ тѣла: это предоставляется обществу людей, которое называется confraternit à и обязуется, въ видѣ добровольнаго покаянія, распоряжаться погребеніями; они составляютъ изъ себя процессію, несутъ гробъ и хоронятъ тѣла умершихъ, наблюдая между собою очередь. Братства эти примѣшиваютъ нѣкоторую гордость къ своему смиренію: члены ихъ надѣваютъ во время процессіи широкія рясы съ капюшонами, совершенно закрывающими ихъ лица и станъ, оставляя только отверстія для дыханія и глазъ. Костюмы эти производятъ зловѣщій эффектъ, въ-особенности нарядъ извѣстной синей confraternit é, которой братія смотрятъ -- если ихъ неожиданно встрѣтишь на улицахъ Генуи среди такого ихъ занятія -- какъ будто они сами демоны, уносящіе трупы для своего собственнаго наслажденія.
Хотя подобный обычай можно перетолковать въ дурную сторону, какъ и многіе другіе итальянскіе обычаи, въ томъ отношеніи, что онъ считается средствомъ пріобрѣсти кредитъ въ счетъ будущихъ дурныхъ дѣлъ, или какъ легкое искупленіе прошедшихъ грѣховъ, но должно сознаться, что на практикѣ онъ хорошъ и служитъ источникомъ значительнаго добра. Обязанность такаго рода конечно гораздо-похвальнѣе и полезнѣе, чѣмъ покаяніе, налагаемое на себя многими въ здѣшнихъ странахъ, которые даютъ обѣтъ лизнуть столько-то разъ тотъ или другой камень помоста соборной церкви, -- или чѣмъ обѣтъ не носить никакой одежды кромѣ синей, въ-продолженіе года или двухъ лѣтъ; послѣднее считается особенно богоугоднымъ. Женщинъ, обрекшихъ себя такому душеспасительному туалету, можно каждый день встрѣчать на улицахъ.