Онъ снова пробуждается для полишинелей и мошенниковъ, пѣвцовъ-буффо и нищихъ, лохмотьевъ, маріонетокъ, цвѣтовъ, яркаго свѣта, грязи и всеобщаго униженія; онъ провѣтриваетъ на солнцѣ свои арлекинскіе наряды завтра, послѣ-завтра и такъ далѣе; поетъ, пляшетъ, играетъ и голодаетъ на взморьѣ, оставляя всякую работу пылающей горѣ, которая одна трудится неутомимо и безпрерывно.
Наши англійскіе дилеттанты распространились бы съ большимъ чувствомъ о національныхъ вкусахъ, еслибъ услышали въ Англіи итальянскую оперу въ половину такъ дурно спѣтую, какъ мы слышали Foscari сегодня вечеромъ, въ великолѣпномъ театрѣ Сан-Карло. Но за то ничго не можетъ сравниться съ истиною и вѣрностью, съ которыми схвачены и представлены сцены изъ ежедневной жизни на маленькомъ, грязномъ театрѣ Сан-Карлино -- въ животрепещущемъ одноэтажномъ домикѣ, съ пестрою вывѣской снаружи и съ барабанами, литаврами, фиглярами и гадальщицей внутри!
Въ существенной жизни Неаполя есть одна особенная черта, о которой нельзя не сказать нѣсколькихъ словъ на прощаньѣ -- это лотерея.
Ихъ множество вездѣ, во всей Италіи, но дѣйствіе и вліяніе ихъ всего замѣчательнѣе здѣсь. Онѣ разъигрываются каждую субботу, приносятъ правительству огромный доходъ и распространяютъ страсть къ игрѣ между бѣднѣйшими изъ бѣдныхъ, что разоряетъ ихъ окончательно, не смотря на выгоду, пріобрѣтаемую отъ этого государственнымъ казначействомъ. Самая малая ставка равняется почти одному фардингу {A farthing, около 3/4 коп. серебромъ.}. Сто нумеровъ, отъ одного до ста включительно, кладутъ въ ящикъ, изъ котораго вынимается пять призовъ. Я покупаю три нумера. Если выйдетъ одинъ изъ нихъ, я выигрываю малый призъ; если два, то въ нѣсколько сотъ разъ больше моей ставки; если три, то въ три тысячи пятьсотъ разъ больше ставки. Я ставлю на свои нумера все, что могу, покупаю тѣ нумера, которые мнѣ кажутся счастливѣйшими. Ставку свою я плачу въ конторѣ лотереи, гдѣ покупаю билетъ, и она выставлена на самомъ билетѣ.
Въ каждой конторѣ есть печатная книга, "Универсальный Лотерейный Гадатель", гдѣ можно найдти счастливыя числа на всѣ возможные случаи и обстоятельства жизни. Напримѣръ, я ставлю два карлина, около семи пенсовъ. На пути къ конторѣ я наткнулся на чернаго человѣка. Пришедъ туда, я важно требую "Гадателя", и мнѣ подаютъ его очень-серьёзно. Отъискиваю чернаго человѣка, такой-то нумеръ: давайте его; потомъ, отъискиваю случай, когда наткнешься на кого или что-нибудь на улицѣ, такой-то нумеръ: давайте его; наконецъ, мы смотримъ, какъ называется улица и беремъ ея нумеръ. Вотъ у насъ три нумера.
Еслибъ крыша театра Сан-Карло провалилась, то нашлось бы такое множество желающихъ взять нумера, соотвѣтствующіе въ "Гадателѣ" этому случаю, что правительство отказалось бы выдавать ихъ, чтобъ не рисковать проиграть на нихъ слишкомъ-большія суммы. Подобные случаи бываютъ нерѣдко. Недавно былъ пожаръ въ королевскомъ дворцѣ, и Неаполитанцы бросились съ такою запальчивостью на нумера, соотвѣтствующіе пожару, королю и дворцу, что запрещено уже было выдавать билеты съ числами этихъ словъ. Всякое происшествіе, всякій особенный случай считается у невѣжественнаго и суевѣрнаго народа откровеніемъ свыше, нераздѣльно связаннымъ съ лотерейными выигрышами. Есть люди, пользующіеся даромъ видѣть счастливые сны, и за ними всѣ гоняются; есть также нѣсколько монаховъ, постоянно осчастливленныхъ видѣніемъ благополучныхъ нумеровъ.
Я слышалъ, что однажды лошадь понесла своего всадника и расшибла его до смерти на углу улицы; видя это, другой человѣкъ погнался за лошадью и бѣжалъ съ такою неимовѣрною скоростью, что настигъ ее почти немедленно послѣ несчастія съ всадникомъ. Гнавшійся бросился на колѣни подлѣ умирающаго ѣздока и схватилъ его за руку съ выраженіемъ самаго безпредѣльнаго отчаянія: -- "Вы еще живы", сказалъ онъ: "скажите Мнѣ одно только слово! Если въ васъ осталась хоть тѣнь дыханія, ради самаго Бога, скажите сколько вамъ лѣтъ, чтобъ я могъ поставить этотъ нумеръ въ лотереѣ!"
Но вотъ бьетъ четыре часа по полудни; надобно идти посмотрѣть какъ разъигрывается лотерея. Церемонія эта происходитъ каждую субботу въ Tribunale или въ судебной палатѣ, въ странномъ, пахнущемъ землею длинномъ покоѣ, въ родѣ галереи, заплесневѣломъ какъ старый погребъ и сыромъ какъ подземная темница. Въ верхнемъ концѣ его площадка и на ней большой полукруглый столъ, вокругъ котораго сидятъ президентъ и совѣтъ, все должностные судьи. За президентомъ, на маленькомъ стулѣ, сидитъ capo lazzarone, родъ народнаго трибуна, выбираемаго имъ нарочно съ тѣмъ, чтобъ онъ наблюдалъ, все ли дѣлается честно и какъ слѣдуетъ; онъ окруженъ нѣсколькими человѣками пріятелей. Capo lazzarone малый грязный, оборванный, смуглый; длинные, жосткіе волосы висятъ по его лицу, и онъ покрытъ съ ногъ до головы самою неоспоримо-національною, безпримѣсною грязью. Вся зала наполнена неаполитанскими простолюдинами, а между ними и площадкой, для охраненія ведущихъ на нее ступеней, небольшой отрядъ солдатъ.
Нужное число судей еще не собралось. Въ-продолженіе этого промежутка ожиданія, ящикъ, въ которомъ нумера, привлекалъ къ себѣ вниманіе всѣхъ; но послѣ, когда въ него положили билеты, дѣлающій это мальчикъ становится средоточіемъ общаго интереса. Мальчикъ былъ уже здѣсь и одѣтъ для своей роли; одежда на немъ темнаго цвѣта и въ обтяжку, съ однимъ только лѣвымъ рукавомъ, а правая рука остается голою до плеча, въ совершенной готовности опуститься въ таинственное хранилище.
Среди молчанія и тихаго шопота въ залѣ, всѣ смотрятъ съ глубокимъ любопытствомъ на юнаго жреца Фортуны. Многіе развѣдываютъ, сколько ему лѣтъ отъ роду, съ намѣреніемъ воспользоваться этимъ числомъ для слѣдующей лотереи; много ли у него братьевъ и сестеръ; какихъ лѣтъ его отецъ и мать; есть ли у него на лицѣ родимыя пятнышки или ямочки; гдѣ они и сколько ихъ, и тому подобное. Но вотъ является предпослѣдній судья: это маленькій старичекъ, котораго всѣ боятся за его дурной глазъ; при видѣ его раздался общій ропотъ, но вниманіе присутствующихъ развлечено приходомъ священника, который идетъ къ своему мѣсту, въ сопровожденіи мальчика, несущаго его духовное облаченіе и сосудъ со святою водой.