-- Вот вам и ну! -- говорит мистер Джордж, не переставая курить. -- Не велика польза, когда тебя сажают в тюрьму по приговору лондонских торговцев, а ведь так оно и было бы, явись он к вам.
-- Почем вы знаете? Богатые родственники могли бы уплатить его долги целиком или хоть частично. Не мы провели его, а он -- нас. Он задолжал нам кучу денег. Я скорей задушу его, чем прощу ему долг. Как вспомнишь про него... -- рычит старик, растопырив бессильные пальцы, -- так бы и задушил его сию же минуту.
Во внезапном порыве ярости он запускает подушкой в безобидную миссис Смоллуид, но подушка, никого не задев, пролетает мимо, ее кресла.
-- Я и сам знаю, -- отзывается кавалерист, на мгновение вынимая трубку изо рта и переводя глаза, следившие за полетом подушки, на головку трубки, которая едва курится, -- я и сам знаю, что он сорил деньгами и промотался. Я долгое время был с ним, когда он во весь опор мчался к разорению. Болен он был или здоров, богат или беден, я всегда находился при нем. Вот этой самой рукой я удержал его однажды, когда он уже прошел через все, разбил все в своей жизни... и поднес пистолет к виску.
-- Жалко, что не выстрелил! -- говорит благожелательный старец. -- Жалко, что голова его не разлетелась на столько кусков, сколько фунтов он задолжал!
-- Случись так, от нее бы, конечно, только пыль осталась, -- холодно отзывается кавалерист. -- Так или иначе, когда-то у него было все -- молодость, надежды, красота; потом не осталось ничего, и хорошо, что я не смог его разыскать тогда и принести ему столь большую "пользу". Это причина номер один.
-- Надеюсь, причина номер два так же уважительна? -- рычит старик.
-- Нет. Вторая причина более эгоистическая. Чтобы его разыскать, мне самому пришлось бы попасть на тот свет. Он теперь там.
-- Почем вы знаете, что он на том свете?
-- Потому что на этом его нет.