-- Благодарю вас, дорогая. Уделите мне минутку внимания, выслушайте меня спокойно и в это время не смотрите на Ричарда. И вы тоже, Хозяюшка. Дорогая моя девочка, -- продолжал он, прикрыв ладонью руку Ады, лежавшую на подлокотнике кресла, -- вы помните, о чем говорили мы четверо, когда наша Хлопотунья рассказала мне об одной маленькой любовной истории?
-- Ричард и я, мы никогда не забудем, как добры вы были к нам в тот день, кузен Джон.
-- Я никогда не забуду этого, -- подтвердил Ричард.
-- И я не забуду, -- повторила Ада.
-- Тем легче мне сейчас высказать то, что я должен сказать, и тем легче нам столковаться, -- отозвался опекун, лицо которого как бы излучало всю нежность и благородство его сердца. -- Ада, пташка моя, вам следует знать, что теперь Ричард избрал себе специальность в последний раз. Все деньги, какие у него еще остались, уйдут на экипировку. Он растратил свое состояние и отныне привязан к дереву, которое посадил сам.
-- Я действительно растратил свое теперешнее состояние, что, впрочем, меня ничуть не огорчает. Но то, что у меня осталось, сэр, -- сказал Ричард, -- это далеко не все, что я имею.
-- Рик, Рик! -- в ужасе воскликнул опекун изменившимся голосом и взмахнул руками, словно собираясь зажать себе уши. -- Ради бога, не возлагайте никаких надежд и ожиданий на это родовое проклятие! Что бы вы ни делали в жизни, не бросайте и мимолетного взгляда на тот страшный призрак, который преследует нас уже столько лет. Лучше брать в долг, лучше просить подаяние, лучше умереть!
Все мы были потрясены страстностью, с какой он произнес эти слова. Ричард закусил губу и, затаив дыхание, смотрел на меня так, словно понимал, как важно для него предостережение опекуна, и знал, что я тоже это понимаю.
-- Милая моя Ада, -- сказал мистер Джарндис, успокоившись, -- свой совет я высказал слишком резко; но ведь я живу в Холодном доме, и чего только я в нем не перевидал! Впрочем, об этом ни слова больше. Все средства, какими Ричард располагал, чтобы начать свой жизненный путь, теперь поставлены на карту. Я советую ему и вам, ради его же блага и ради вашего, решить перед разлукой, что вы ничем друг с другом не связаны. Пойду дальше. Буду говорить напрямик с вами обоими. Вы ничего не хотели скрывать от меня; и я тоже хочу говорить с вами откровенно. Я прошу вас считать, что пока вас больше не связывают никакие узы, кроме родственных.
-- Лучше сразу сказать, сэр, -- возразил Ричард, -- что вы совершенно лишили меня своего доверия и советуете Аде поступить так же.