-- Доброе утро, мистер Смоллуид, доброе утро! -- говорит он, войдя в кабинет. -- Я вижу, вы привели с собой сержанта. Присядьте, сержант.
Снимая перчатки и кладя их в цилиндр, мистер Талкингхорн смотрит, полузакрыв глаза, в глубину комнаты, туда, где стоит кавалерист, и, быть может, думает: "Годишься, приятель!"
-- Присядьте, сержант, -- повторяет он, подходя к своему столу, поставленному поближе к камину, и садится в кресло. -- Утро сегодня холодное и сырое... холодное и сырое!
Мистер Талкингхорн греет перед огнем то ладони, то пальцы и смотрит (из-за вечно опущенной "завесы") на троицу, полукругом сидящую против него.
-- Ну, теперь я немного оживился! (Быть может, это следует понимать двояко?) Мистер Смоллуид! -- Джуди снова встряхивает старика, чтобы заставить его принять участие в беседе. -- Я вижу, вы привели с собой нашего доброго друга, сержанта.
-- Да, сэр, -- отвечает мистер Смоллуид, подобострастно преклоняясь перед богатым, влиятельным юристом.
-- Так что же скажет сержант по поводу этого дела?
-- Мистер Джордж, -- обращается дедушка Смоллуид к кавалеристу и представляет ему хозяина взмахом дрожащей и сморщенной руки, -- это и есть тот самый джентльмен, сэр.
Мистер Джордж, отдав честь хозяину, садится и, погруженный в глубокое молчание, сидит прямо, как палка, на самом краю стула, словно за спиной у него полный вещевой комплект для полевого учения. Мистер Талкингхорн начинает:
-- Ну, Джордж?.. Ваша фамилия Джордж, не так ли?