-- Тюрьмой, -- буркнул незнакомец и с самым спокойным видом положил носовой платок в цилиндр, стоявший на полу у кушетки. -- Или отсидкой у Ковинса.
-- А можно спросить, сэр, кто такой...
-- Ковинс? -- подсказал незнакомец. -- Судебный исполнитель.
Мы с Ричардом снова переглянулись. Как ни странно, арест беспокоил нас, но отнюдь не самого мистера Скимпола. Он наблюдал за нами с добродушным интересом, в котором, -- да простится мне это противоречие, -- видимо, не было ничего эгоистического. Он, как говорится, "умыл руки" -- забыл о своих неприятностях, когда передоверил их нам.
-- Вот о чем я думаю, -- начал он, словно желая от чистого сердца помочь нам, -- не может ли мистер Ричард, или его прелестная кузина, или оба они, в качестве участников той канцлерской тяжбы, в которой, как говорят, спор идет об огромном состоянии, не могут ли они подписать что-нибудь там такое, или взять на себя, или дать что-нибудь вроде поручительства, или залога, или обязательства? Не знаю уж, как это называется по-деловому, но, очевидно, есть же средство уладить дело?
-- Никакого нет, -- изрек незнакомец.
-- В самом деле? -- подхватил мистер Скимпол. -- Это кажется странным тому, кто не судья в подобных делах!
-- Странно или не странно, но говорю вам -- никакого! -- сердито пробурчал незнакомец.
-- Полегче, приятель, полегче! -- кротко увещевал незнакомца мистер Скимпол, делая с него набросок на форзаце какой-то книги. -- Не раздражайтесь тем, что у вас такая служба. Мы можем относиться к вам, позабыв о ваших занятиях, можем оценить человека вне зависимости от того, где он служит. Не так уж мы закоснели в предрассудках, чтобы не допустить мысли, что в частной жизни вы -- весьма уважаемая личность, глубоко поэтическая натура, о чем вы, возможно, и сами не подозреваете.
В ответ незнакомец снова только чихнул -- и чихнул оглушительно, но что именно он хотел этим выразить -- то ли, что принял как должное дань, отданную его поэтичности, то ли -- что отверг ее с презрением -- этого я не могу сказать.