Стоя в дверях, хвост трубой и по-тигриному разинув пасть от уха да уха, Леди Джейн, как видно, не намерена повиноваться; но тут входит мистер Талкингхорн и спотыкается о нее, а она фыркает на его поношенные брюки, злобно шипит, и, выгнув спину дугой, мчится вверх по лестнице. Может быть, ей опять захотелось побродить по крышам и вернуться домой через дымовую тpy6y.
-- Мистер Гаппи, можно сказать вам несколько слов? -- осведомляется мистер Талкингхорн.
Мистер Гаппи занят -- он снимает со стены гравюры из "Галереи Звезд Британской Красоты" и укладывает эти произведения искусства в старую замызганную шляпную картонку.
-- Сэр, -- отвечает он, краснея, -- я стремлюсь обходиться вежливо со всеми юристами и особенно, смею заверить, с таким знаменитым, как вы... добавлю искренне, сэр, -- со столь прославленным, как вы. Тем не менее, мистер Талкингхорн, если вы желаете сказать мне несколько слов, сэр, я могу выслушать вас лишь при том условии, что вы скажете их в присутствии моего друга.
-- Вот как? -- говорит мистер Талкингхорн.
-- Да, сэр. У меня есть на то причины -- отнюдь не личного характера, но мне они представляются вполне уважительными.
-- Бесспорно, бесспорно. -- Мистер Талкингхорн совершенно невозмутим, точь-в-точь каменная плита перед камином, к которому он неторопливо подошел. -- Но дело это не столь важное, мистер Гаппи, чтобы вы из-за меня трудились ставить какие-то условия. -- Он делает паузу в усмехается, а усмешка у него такая же тусклая и потертая, как его брюки. -- Вас можно поздравить, мистер Гаппи; вы удачливый молодой человек, сэр.
-- Похоже на то, мистер Талкингхорн; я не жалуюсь.
-- Какие тут жалобы!.. Великосветские друзья, свободный вход в знатные дома, доступ к элегантным леди! В Лондоне найдется немало людей, которые дали бы уши себе отрезать, лишь бы очутиться на вашем месте, мистер Гаппи.
Мистер Гаппи отвечает с таким видом, словно он сам дал бы себе отрезать свои все гуще и гуще краснеющие уши, только бы сейчас сделаться одним из этих людей перестать быть самим собой: