-- Сэр, если я занимаюсь своим делом и выполняю все, что от меня требуется у Кенджа и Карбоя, то мои друзья и знакомые не должны интересовать ни моих хозяев, ни любых других юристов, в том числе мистера Талкингхорна. Я не обязан давать более подробные объяснения, и при всем моем уважении к вам, сэр, и, не в обиду будь сказано... повторяю, не в обиду будь сказано...
-- Ну, конечно!
-- ...я вообще не желаю давать никаких объяснений.
-- Так, так... -- отзывается мистер Талкингхорн, невозмутимо кивая головой. -- Прекрасно... Я вижу по этим портретам, что вы весьма интересуетесь высшим светом, сэр?
С этими словами он обращается к удивленному Тони, и тот признает справедливость этого обвинения, впрочем не очень тяжкого.
-- Это похвально и свойственно большинству англичан, -- отмечает мистер Талкингхорн.
Все это время он стоял на предкаминной плите спиной к закопченному камину, а теперь оглядывается во круг, приложив к глазам очки.
-- Кто это? "Леди Дедлок". Хм! В общем, очень похожий портрет, но недостаточно выразительно передана сила характера. Всего доброго, джентльмены, всего доброго!
После его ухода мистер Гаппи, обливаясь потом, собирается с силами и спешит снять со стен последние портреты из "Галереи Звезд Британской Красоты", причем леди Дедлок он снимает под самый конец.
-- Тони, давай-ка поскорей уложим вещи и вон отсюда, -- возбужденно говорит он своему изумленному товарищу. -- Не стоит больше скрывать от тебя, Тони, что с одной из представительниц этой лебединой стаи аристократок -- той самой, чей портрет я сейчас держу в руках, у меня когда-то бывали тайные встречи и беседы. Могло наступить такое время, когда я мог бы открыть все это тебе. Но оно никогда не наступит. Данная мною клятва, поверженный кумир, а также не зависящие от меня обстоятельства требуют, чтобы все это было предано забвению. Я прошу тебя как друг, во имя твоею интереса к светской хронике и в память о тех небольших займах, которыми я, возможно, помогал тебе, предай все это забвению, не задав мне ни единого вопроса!