И он наглядно показывает при помощи ключа от погреба, как это происходит.
-- Неужели правда? -- отзывается мадемуазель Ортанз все так же ласково. -- Смехота какая! Но, черт возьми!.. какое мне все-таки до этого дело?
-- А вы, красотка моя, попробуйте нанести еще один визит мне или мистеру Снегсби, -- говорит мистер Талкингхорн, -- вот тогда и узнаете -- какое.
-- Может быть, вы тогда меня в тюрьму упрячете?
-- Может быть.
Мадемуазель говорит все это таким шаловливым и милым тоном, что странно было бы видеть пену на ее губах, однако рот ее растянут по-тигриному, и чудится, будто еще немного, и из него брызнет пена.
-- Одним словом, милейшая, -- продолжает мистер Талкингхорн, -- мне не хочется быть неучтивым, но если вы когда-нибудь снова явитесь без приглашения сюда -- или туда, -- я передам вас в руки полиции. Полисмены очень галантны, но они самым позорящим образом тащат беспокойных людей по улицам... прикрутив их ремнями к доске, душечка.
-- Вот увидим, -- шипит мадемуазель, протянув руку вперед, -- погляжу я, посмеете вы или нет!
-- А если, -- продолжает юрист, не обращая внимания на ее слова, -- если я устрою вас на это хорошее место, иначе говоря, посажу под замок, в тюрьму, пройдет немало времени, прежде чем вы снова очутитесь на свободе.
-- Вот увидим! -- повторяет мадемуазель все тем же шипящим шепотом.