-- Слушайте, Джордж, -- говорит мистер Баккет, назидательно двигая указательным пальцем, -- запомните, что я вам сказал. Я вас ни о чем не расспрашиваю. Сегодня вечером вы были расстроены. Так вот, вы случайно не слышали об одном убийстве?
-- Нет. А где произошло убийство?
-- Слушайте, Джордж, -- говорит мистер Баккет, -- смотрите не выдайте сами себя. Сейчас скажу, почему я за вами пришел. На Линкольновых полях произошло убийство... убили одного джентльмена, некоего Талкингхорна. Застрелили вчера вечером. Потому-то я и пришел за вами.
Кавалерист опускается в кресло, которое стоит сзади него, и на лбу его выступают крупные капли пота, а по лицу разливается мертвенная бледность.
-- Баккет! Полно! Быть не может, чтобы мистера Талкингхорна убили и вы заподозрили меня!
-- Джордж, -- отвечает мистер Баккет, беспрерывно двигая указательным пальцем, -- это не только может быть, но так оно и есть. Преступление было совершено вчера в десять часов вечера. Вы, конечно, знаете, где вы были вчера в десять часов вечера и, надо думать, сможете представить доказательства -- где именно.
-- Вчера вечером! Вчера вечером! -- повторяет кавалерист в раздумье. И вдруг его осеняет: -- Господи, да ведь вчера вечером я был там!
-- Я это знал, Джордж, -- отзывается мистер Баккет очень непринужденно. -- Я это знал. А также -- что вы там бывали частенько. Люди видели, как вы околачивались в конторе Талкингхорна, не раз слыхали, как вы препирались с ним, и может быть -- наверное я этого не говорю, заметьте себе, -- но, может быть, слышали, как он вас называл злонамеренным, преступным, опасным субъектом.
Кавалерист открывает рот, словно хочет подтвердить все это, но не в силах вымолвить ни слова.
-- Слушайте, Джордж, -- продолжает мистер Баккет, положив шляпу на стол с таким деловым видом, словно он не сыщик, арестовавший заподозренного, а какой-нибудь драпировщик, который пришел к заказчику, -- я хочу, да и весь вечер хотел, -- чтобы все у нас с вами обошлось по-хорошему. Скажу вам откровенно, что сэр Лестер Дедлок, баронет, обещал награду в сто гиней за поимку убийцы. Мы с вами всегда были в хороших отношениях, но по долгу службы я обязан вас арестовать, и если кто-то должен заработать эти сто гиней, не все ли равно, я их заработаю или кто другой. Итак, вы, надо думать, поняли, что я должен вас забрать, и будь я проклят, если не заберу. Придется мне звать на подмогу, или обойдемся без этого?