-- Я хочу, сэр, оставить по себе доброе имя, -- продолжал мистер Воулс. -- Поэтому я пользуюсь каждым удобным случаем откровенно рассказать любому другу мистера Карстона, в каком положении сейчас находится мистер Карстон. А о себе скажу, сэр, что за свою работу я заслуживаю вознаграждения. Если я берусь налечь плечом на колесо, я и налегаю, сэр, и полностью окупаю работой свой гонорар. Для этого я и нахожусь здесь. Для этой цели моя фамилия написана на входной двери.
-- А как насчет адреса мистера Карстона, мистер Воулс?
-- Мне помнится, сэр, я уже сказал вам, что мой клиент живет здесь, -- ответил мистер Воулс. -- Квартиру мистера Карстона вы найдете на третьем этаже. Мистер Карстон пожелал жить поближе к своему поверенному, и я ровно ничего не имею против этого, ибо только радуюсь, когда меня проверяют.
Тут мистер Вудкорт пожелал мистеру Воулсу всего доброго и пошел искать Ричарда, слишком хорошо понимая теперь, почему он так переменился.
Ричард оказался дома, в полутемной, убого обставленной комнате, и выглядел он почти так же, как в тот день, когда я виделась с ним в казармах, с той лишь разницей, что на этот раз он не писал, но держал в руках какую-то книгу, от которой и взгляд его и мысли были очень далеко. Дверь случайно была открыта, поэтому мистер Вудкорт некоторое время наблюдал за ним без его ведома и впоследствии говорил мне, что никогда не забудет, каким измученным и подавленным показался ему этот юноша, глубоко погруженный в свои думы.
-- Вудкорт, дорогой мой! -- воскликнул Ричард, вскочив с места и протянув руки. -- Вы появляетесь передо мной, словно какой-то дух.
-- Добрый дух, который, как и все прочие духи, по поверью, только и ждет, чтобы к нему обратились, -- сказал мистер Вудкорт. -- А как идут дела в мире смертных?
Они сели рядом.
-- Довольно плохо и довольно медленно, -- ответил Ричард, -- во всяком случае -- мои дела.
-- Что же это за дела?