-- Благодарю вас, сэр, -- сказал мистер Джордж с улыбкой на загорелом лице. -- Кто всю жизнь мыкался по свету, тому пока что не так уж плохо и здесь.
-- А теперь насчет вашего дела, -- проговорил опекун.
-- Да, сэр, -- отозвался мистер Джордж, скрестив руки на груди, и приготовился слушать с некоторым любопытством, но вполне владея собой.
-- В каком положении теперь ваше дело?
-- Теперь, сэр, оно отложено. Баккет объяснил мне, что, вероятно, будет время от времени просить дальнейших отсрочек, пока дело не будет расследовано более тщательно. Как оно может быть расследовано более тщательно, я лично не вижу, но Баккет с этим, вероятно, как-нибудь справится.
-- Бог с вами, друг мой! -- воскликнул опекун, невольно поддаваясь свойственной ему раньше чудаковатой пылкости. -- Да вы говорите о себе, словно о постороннем человеке!
-- Простите, сэр, -- сказал мистер Джордж. -- Я очень ценю вашу доброту. Но ни в чем не повинный человек в моем положении только так и может к себе относиться; а не то он голову об стену разобьет.
-- До известной степени это правильно, -- проговорил опекун немного спокойнее. -- Но, друг мой, даже невинному необходимо принять обычные меры предосторожности для своей защиты.
-- Конечно, сэр. Я так и сделал. Я заявил судьям: "Джентльмены, я так же не виновен в этом преступлении, как вы сами; все факты, которые выдвигались как улики против меня, действительно имели место; а больше я ничего не знаю". Так я буду говорить и впредь, сэр. Что же мне еще делать? Ведь это правда.
-- Но одной правды мало, -- возразил опекун.