Он уже вошел в азарт и больше не нуждался в том, чтобы "немножко подумать".
-- Пусть уж лучше меня повесят, зато я поступлю по-своему. И я это твердо решил! Этим я не хочу сказать, -- он оглядел всех нас, уперев свои сильные руки в бока и подняв темные брови, -- этим я не хочу сказать, что мне больше других хочется, чтобы меня повесили. Я хочу сказать, что меня должны оправдать вполне, без всяких оговорок, или не оправдывать вовсе. Поэтому, когда говорят об уликах, которые против меня, но говорят правду, я подтверждаю, что это правда, а когда мне говорят: "Все, что вы скажете, может послужить материалом для следствия", -- я отвечаю, что ничего не имею против!.. пускай служит. Если меня не могут оправдать на основании одной лишь правды, меня вряд ли оправдают на основании чего-то менее важного или вообще чего бы то ни было. А если и оправдают, этому для меня -- грош цена.
Он сделал шага два по каменному полу, вернулся к столу и закончил свою речь следующими словами:
-- Благодарю вас, мисс и джентльмены, горячо благодарю за ваше внимание и еще больше за участие. Я осветил вам все дело, как оно представляется простому кавалеристу, у которого разум -- все равно что тупой палаш. Я ничего хорошего в жизни не сделал, -- вот только выполнял свой долг на военной службе, и если в конце концов случится самое худшее, я только пожну то, что посеял. Когда я очнулся от первого потрясения, после того как меня забрали и обвинили в убийстве, -- а бродяга вроде меня, который столько шатался по свету, недолго оправляется от потрясений, -- я обдумал, как мне себя вести, и сейчас объяснил это вам. Этой линии я и буду придерживаться. По крайней мере я не опозорю своих родных, не заставлю их хлебнуть горя и... вот все, что я могу вам сказать.
Когда дверь открыли -- как я уже говорила раньше, -- вошел человек такого же военного вида, как и мистер Джордж, но, на первый взгляд, не столь внушительный, а с ним -- загорелая, с живыми глазами, здоровая на вид женщина, которая держала в руках корзинку и с самого своего прихода очень внимательно слушала все, что говорил мистер Джордж. Не прерывая своей речи, мистер Джордж приветствовал этих людей только дружеским кивком и дружеским взглядом. Теперь же он сердечно пожал им руки и сказал:
-- Мисс Саммерсон и джентльмены, это мой старый товарищ Мэтью Бегнет. А это его жена миссис Бегнет.
Мистер Бегнет сдержанно поклонился нам по-военному, а миссис Бегнет присела.
-- Они -- мои истинные друзья, -- сказал мистер Джордж. -- Меня забрали из их дома.
-- Подержанная виолончель, -- вставил мистер Бегнет, сердито дергая головой. -- С хорошим звуком. Для приятеля. Дело не в деньгах.
-- Мэт, -- сказал мистер Джордж, -- ты слышал почти все, что я говорил этой леди и джентльменам! Ты, конечно, согласен со мной?