Мистер Гаппи, устремив взор на портрет леди Дедлок, прибитый над каминной полкой, отвечает ему:
-- Тони, прошу тебя, положись на честность своего друга; кроме того, мы все это затеяли с целью помочь твоему другу в отношении тех струн человеческой души, которые... которых сейчас не следует трогать, чтобы не вызвать мучительного трепетанья. Твой друг не дурак!.. Что это?
-- Колокол на соборе святого Павла бьет одиннадцать. Слышишь -- все колокола в городе зазвонили.
Приятели сидят молча, слушая металлические голоса, близкие и далекие, -- голоса, что раздаются с колоколен различной высоты и по звуку различаются между собой еще больше, чем колокола -- по высоте своего положения над землей. Когда они, наконец, умолкают, воцаряется тишина еще более таинственная, чем раньше. Ведь шепот имеет одно неприятное свойство, -- кажется, будто он создает вокруг шепчущихся атмосферу безмолвия, в которой витают духи звуков: странные потрескиванья и постукиванья, шорох невещественных одежд и шум зловещих шагов, не оставляющих следов на морском песке и зимнем снегу. А приятели, оказывается, так впечатлительны, что им чудится, будто воздух кишит призраками. и оба одновременно оглядываются назад, чтобы удостовериться, закрыта ли дверь.
-- Ну, Тони, -- продолжает мистер Гаппи, придвигаясь поближе к камину и покусывая ноготь дрожащего большого пальца, -- а что же ты хотел сказать в-третьих?
-- Не очень-то приятно устраивать заговор против покойника, да еще в той комнате, где он умер, особенно если сам в ней живешь.
-- Но мы же не устраиваем никаких заговоров против него, Тони.
-- Может, и нет, а все-таки мне это не нравится. Поживи-ка здесь сам, -- увидишь, как все это понравится тебе.
-- Что касается покойников, Тони, -- продолжает мистер Гаппи, уклоняясь от этого предложения, -- то ведь почти во всех комнатах когда-нибудь да были покойники.
-- Знаю, что были, но почти во всех комнатах покойников оставляют в покое, и... они тоже оставляют тебя в покое, -- возражает Тони.