-- Вот что я тебе скажу. Первым долгом, надо заготовить другую пачку писем, в точности схожую с настоящей, на тот случай, если старик потребует свою, пока та будет у меня в руках, -- тогда ты ему и покажешь поддельную.
-- Ну, а если он заметит, что пачка поддельная? А на это пятьсот шансов против одного, -- догадается, как только бросит на нее свой пронзительный взгляд, -- прямо сверло какое-то, -- говорит Тони.
-- Тогда пойдем напролом. Ведь это не его письма, и никогда они его письмами не были. Ты это разнюхал, и ты передал их мне... своему другу-юристу... для большей сохранности. Если же он будет настаивать, ведь их можно будет вернуть, не правда ли?
-- Да-а, -- неохотно соглашается мистер Уивл.
-- Ну, Тони, какое у тебя выражение лица! -- укоризненно говорит его приятель. -- Неужели ты сомневаешься в Уильяме Гаппи? Неужели боишься, как бы чего не вышло?
-- Я боюсь только того, что знаю, Уильям, не больше, -- хмуро отвечает Тони.
-- А что ты знаешь? -- пристает к нему мистер Гаппи, слегка повышая голос, но приятель снова предупреждает его: "Сказано тебе -- говори потише", и он повторяет вопрос совершенно беззвучно, выговаривая слова одними лишь движениями губ: "Что же ты знаешь?"
-- Я знаю три вещи. Во-первых, я знаю, что мы тут с тобой шепчемся по секрету, уединившись... словно два заговорщика.
-- Ну что ж! -- говорит мистер Гаппи. -- Лучше нам быть заговорщиками, чем олухами, а поступай мы иначе, мы были бы олухами; ведь иначе нашего дела не обделать. Во-вторых?
-- Во-вторых, мне неясно, какая нам в конце концов от этого дела выгода будет?