В ответ Волюмния дает понять мистеру Баккету, что ее чувствительная душа не оправится от этого удара до самой смерти, что нервы ее расстроены навсегда и больше уж она не питает ни малейшей надежды на то, что когда-нибудь будет в силах улыбнуться. Тем временем она складывает треугольником письмо, адресованное грозному старому генералу в Бат и рисующее меланхолическое состояние ее духа.
-- Потрясение для деликатной особы женского пола, -- сочувственно говорит мистер Баккет, -- но со временем все это пройдет.
Волюмнии больше всего на свете хочется знать, что происходит. Признают ли виновным -- или как это там называется -- этого ужасного солдата? Были ли у него сообщники -- или как их там называют в суде? И она множество таких же простодушных вопросов.
Видите ли, мисс, -- отвечает мистер Баккет, убедительно покачав указательным пальцем (и так он галантен от природы, что чуть было не добавил "душечка моя!"), -- в настоящее время ответить на эти вопросы нелегко. Именно в настоящее время. Изволите видеть, сэр Лестер Дедлок, баронет, -- вовлекая в разговор баронета, мистер Баккет отдает дань его знатности, -- этим делом я занимаюсь день и ночь. Если б не рюмка-другая хересу, мне, пожалуй, не удалось бы выдержать такое умственное напряжение. Я мог бы ответить на ваши вопросы, мисс, но это запрещает служебный долг. Сэр Лестер Дедлок, баронет, в самом скором времени будет осведомлен обо всем, что уже удалось выяснить. И я надеюсь, -- мистер Баккет снова принимает серьезный вид, -- что он получит удовлетворение.
Изнемогающий кузен надеется только, что кого-нибудь казнят... в назидание пгочим. Полагает, что в нынешние вгемена... повесить челаэка тгудней... чем достать челаэку место... хотя бы на десять тыщ в год. Не сомневается... что в пгимег пгочим... гогаздо лучше повесить не того, кого надо... чем никого.
-- Видите ли, сэр, вы знаете жизнь, -- говорит мистер Баккет, одобрительно подмигивая и сгибая палец, -- и можете подтвердить то, что я сказал этой леди. Не к чему говорить вам, что, получив информацию, я взялся за работу. Вы знаете такие вещи, о каких леди и понятия не имеют, да этого от них и ждать нельзя. Бог мой! Особенно когда леди занимают столь высокое положение в обществе, как вы, мисс, -- объясняет мистер Баккет, даже покраснев от того, что опять чуть было не сказал "душечка".
-- Волюмния, -- внушает сэр Лестер, -- инспектор верен своему долгу и совершенно прав. Мистер Баккет бормочет:
-- Я рад, что удостоился вашего одобрения, сэр Лестер Дедлок, баронет.
-- В самом деле, Волюмния, -- продолжает сэр Лестер, -- вы не подаете примера, достойного подражания, задавая инспектору подобные вопросы. Он сам наилучший судья во всем, что касается его ответственности; он отвечает за свои действия. И нам, помогающим издавать законы, не подобает препятствовать и мешать тем, кто приводит их в исполнение. Или, -- сэр Лестер теперь говорит довольно суровым тоном, ибо Волюмния пыталась перебить его раньше, чем он успел закончить фразу, -- или тем, кто восстанавливает их поруганное величие.
Волюмния смиренно объясняет, что ею движет не простое любопытство (вообще столь свойственное юным и ветреным представительницам ее пола), но что она положительно умирает от жалости и участия к милейшему человеку, утрату которого оплакивают все.