-- То ангел, то дьявол, -- вот как нас честят, а? -- восклицает мистер Баккет. -- Но, подумайте хорошенько, ведь я только действую по долгу службы. Позвольте мне накинуть на вас шаль поаккуратней. Мне и раньше не раз приходилось заменять камеристку многим дамам. Шляпку поправить не требуется? Кэб стоит у подъезда.
Бросив негодующий взгляд на зеркало, мадемуазель Ортанз одним резким движением приводит свой туалет в полный порядок, и, надо отдать ей должное, вид у нее сейчас точь-в-точь как у настоящей светской дамы.
-- Так выслушайте меня, ангел мой, -- язвительно говорит она, кивая головой. -- Вы очень остроумны. Но можете вы возвратить к жизни того человека?
-- Пожалуй, что нет, -- отвечает мистер Банкет.
-- Забавно! Послушайте меня еще немножко. Вы очень остроумны. Но можете вы вернуть женскую честь ей?
-- Не злобствуйте, -- говорит мистер Банкет.
-- Или мужскую гордость ему? -- кричит мадемуазель, с неизъяснимым презрением указывая на сэра Лестера. -- Ага! Так посмотрите же на него. Бедный младенец! Ха-ха-ха!
-- Пойдемте-ка, пойдемте; это "парлэ" еще хуже прежнего, -- говорит мистер Баккет. -- Пойдемте!
-- Значит, не можете. Ну, так делайте со мной что хотите. Придет смерть -- только и всего; а мне наплевать. Пойдемте, ангел мой. Прощайте вы, седой старик. Я вас жалею и пре-зи-раю! -- И она так стиснула зубы, что кажется, будто рот ее замкнулся при помощи пружины.
Нет слов описать, с каким видом выводит ее мистер Баккет, но этот подвиг он совершает каким-то ему одному известным способом, окружая и обволакивая ее, точно облаком, и улетая вместе с нею, -- ни дать ни взять доморощенный Юпитер, который похищает предмет своей нежной страсти *.