-- Значит, тяжба прекратилась сама собой?
-- Очевидно, -- ответил мистер Кендж. -- Мистер Воулс?
-- Очевидно, -- подтвердил мистер Воулс.
-- Родная моя, -- шепнул мне Аллен, -- Ричарду это разобьет сердце!
Он переменился в лице и так встревожился, -- ведь он хорошо знал Ричарда, чье постепенное падение я сама наблюдала уже давно, -- что слова, сказанные моей дорогой девочкой в порыве проникновенной любви, вдруг вспомнились мне и зазвучали в моих ушах похоронным звоном.
-- На случай, если вам понадобится мистер Карстон, сэр, -- сказал мистер Воулс, следуя за нами, -- имейте в виду, что он в зале суда. Я ушел, а он остался, чтобы немножко прийти в себя. Прощайте, сэр, прощайте, мисс Саммерсон.
Завязывая шнурки своего мешка с документами, он впился в меня столь памятным мне взглядом хищника, медленно пожирающего добычу, и приоткрыл рот, как бы затем, чтобы проглотить последний кусок своего клиента, а затем поспешил догнать мистера Кенджа, -- должно быть, из боязни оторваться от благожелательной сени велеречивого столпа юриспруденции -- и вот уже его черная, застегнутая на все пуговицы зловещая фигура проскользнула к низкой двери в конце зала.
-- Милая моя, -- сказал мне Аллен, -- оставь меня ненадолго с тем, кого ты поручила мне. Поезжай домой с этой новостью и потом приходи к Аде!
Я не позволила ему проводить меня до кареты, но попросила его как можно скорее пойти к Ричарду, добавив, что сделаю так, как он сказал. Быстро добравшись до дому, я пошла к опекуну и сообщила ему, с какой новостью я вернулась.
-- Что ж, Хлопотунья, -- промолвил он, ничуть не огорченный за себя самого, -- чем бы ни кончилась эта тяжба, счастье, что она кончилась, -- такое счастье, какого я даже не ожидал. Но бедные наши молодые!