Я взглядом спросила у Аллена, как быть; он кивнул, и я тогда нагнулась к Ричарду и сказала ему, кто пришел. Опекун все это видел и, тотчас же подойдя ко мне, тихонько покрыл ладонью руку Ричарда.
-- Вы, вы пришли! -- воскликнул Ричард. -- Какой вы добрый, какой добрый! -- И тут впервые за этот день из глаз его хлынули слезы.
Опекун -- олицетворение доброты -- сел на мое место, не снимая руки с руки Ричарда.
-- Милый Рик, -- проговорил он, -- тучи рассеялись, и стало светло. Теперь мы все видим ясно. Все мы когда-нибудь заблуждались, Рик, -- кто больше, кто меньше. Все это пустяки. Как вы себя чувствуете, мой милый мальчик?
-- Я очень слаб, сэр, но надеюсь, что поправлюсь. Придется теперь начинать новую жизнь.
-- Правильно; хорошо сказано! -- воскликнул опекун.
-- Я начну ее не так, как раньше, -- сказал Ричард с печальной улыбкой. -- Я получил урок, сэр. Жестокий был урок, но я извлек из него пользу, не сомневайтесь в этом.
-- Ну полно, полно, -- утешал его опекун, -- полно, полно, милый мой мальчик!
-- Я думал, сэр, -- продолжал Ричард, -- что ничего на свете мне так не хотелось бы, как увидеть их дом, то есть дом Хлопотуньи и Вудкорта. Вот если бы можно было перевезти меня туда, когда я начну поправляться, -- там я наверное выздоровлю скорее, чем в любом другом месте.
-- А я и сам уже думал об этом, Рик, -- сказал опекун, -- да и наша Хлопотунья тоже -- мы как раз сегодня говорили об этом с нею. Надеюсь, муж ее ничего не будет, иметь против. Как вы думаете?