-- Меня то в жар кидает, то в холод, -- хрипло ответил мальчик, бросив на меня блуждающий, растерянный взгляд, -- то в жар, то в холод, раз за разом, без передышки. И все ко сну клонит, и вроде как в голове путается... а во рту сухо... и каждая косточка болит -- не кости, а сплошная боль.
-- Когда он пришел сюда? -- спросила я женщину.
-- Я нынче утром встретила его на краю нашего города. А познакомилась я с ним раньше, в Лондоне. Правда, Джо?
-- В Одиноком Томе, -- ответил мальчик.
Иногда ему удавалось сосредоточить внимание или остановить на чем-нибудь блуждающий взгляд, но -- лишь очень ненадолго. Вскоре он снова опустил голову и, тяжело качая ею из стороны в сторону, забормотал что-то, словно в полусне.
-- Когда он вышел из Лондона? -- спросила я женщину.
-- Из Лондона я вышел вчера, -- ответил за нее мальчик, теперь уже весь красный и пышущий жаром. -- Иду куда глаза глядят.
-- Куда? -- переспросила я.
-- Куда глаза глядят, -- повторил мальчик немного громче. -- Меня все гонят и гонят -- не велят задерживаться на месте; прямо дыхнуть не дают с той поры, как та, другая, мне соверен дала. Миссис Снегсби, та вечно за мной следит, прогоняет, -- а что я ей сделал? -- да и все они следят, все гонят. Все до одного -- с того часу, как встану и пока спать не лягу. Ну, я и пошел куда глаза глядят. Вот куда. Она мне сказала там, в Одиноком Томе, что пришла из Столбенса *, вот я и побрел по дороге в Столбенс. Туда ли, сюда ли -- все одно.
Что бы он ни говорил, он всякий раз под конец повертывался к Чарли.