-- Я, право, ничего не знаю, сэръ, отвѣчаетъ мистеръ Снагзби и въ знакъ оправданія кашляетъ въ кулакъ: -- я рѣшительно не знаю, что посовѣтовать вамъ,-- развѣ только одно -- послать за приходскимъ старостой.
-- Я не прошу вашего совѣта, возражаетъ мистеръ Толкинхоръ.-- Я бы и самъ могъ посовѣтовать....
(Я увѣренъ, сэръ, лучше вашего никто не посовѣтуетъ, говоритъ мистеръ Снагзби, не словами, но своимъ почтительнымъ кашлемъ.)
-- Я спрашиваю васъ о томъ, не можете ли вы указать на кого нибудь изъ его родственниковъ, не можете ли сказать, откуда онъ прибылъ сюда, или вообще что касается его.
-- Увѣряю васъ, сэръ, отвѣчаетъ мистеръ Снагзби, предваривъ отвѣтъ свой кашлемъ, выражающимъ глубокое смиреніе: -- увѣряю васъ, сэръ, что мнѣ столько же извѣстно, откуда онъ прибылъ сюда, сколько извѣстно....
-- Сколько извѣстно вамъ, куда онъ отправился отсюда, дополняетъ докторъ, чтобъ вывести мистера Снагзби изъ затруднительнаго положенія.
Наступаетъ молчаніе.
Мистеръ Толкинхорнъ устремляетъ взоры на присяжнаго коммиссіонера.
Мистеръ Крукъ, съ разинутымъ ртомъ, ожидаетъ, кто первый нарушитъ молчаніе.
-- Что касается до родственниковъ покойнаго, говоритъ мистеръ Снагзби: -- то скажи мнѣ теперь кто нибудь: "Снагзби, вотъ тебѣ двадцать тысячь фунтовъ билетами англійскаго банка,-- только скажи, кто родственники этого человѣка", и клянусь вамъ, сэръ, я и тогда не умѣлъ бы сказать! Года полтора тому назадъ, если только память не измѣняетъ мнѣ,-- года полтора тому назадъ, онъ впервые явился жильцомъ въ домѣ владѣльца нынѣшняго магазина тряпья и всякаго хламу....