-- Быть можетъ, вамъ покажется страннымъ, сэръ,-- сказалъ Гридли:-- но признаюсь откровенно, я бы не хотѣлъ васъ видѣть, если-бъ это была первая наша встрѣча. Но вы знаете, какъ я боролся за себя, бы знаете, какъ я бился со всѣми ими одной рукой моей, вы знаете, что я до послѣдней минуты высказывалъ имъ истину, я высказалъ имъ, кто они такіе и что они сдѣлали со мной; поэтому, сэръ, вы имѣете теперь право смотрѣть на меня, на этотъ остовъ человѣческаго образа.
-- Вы очень часто дѣйствовали смѣло противъ нихъ,-- сказалъ мой опекунъ.
-- Ваша правда, сэръ,-- отвѣчалъ Гридли съ едва замѣтной улыбкой.-- Я вѣдь сказывалъ вамъ, что сталось бы со мной, если-бъ я дѣйствовалъ какъ-нибудь иначе. Да вотъ, напримѣръ, взгляните сюда! Взгляните на насъ, посмотрите на насъ!
И онъ притянулъ къ себѣ ближе миссъ Фляйтъ.
-- Вотъ чѣмъ все это кончается. Изъ всѣхъ моихъ старыхъ друзей, изъ всѣхъ моихъ прежнихъ желаній и надеждъ, изъ всего міра живыхъ и мертвыхъ существъ только одно это бѣдное созданіе понимало меня, и я самъ привязался къ ней душой. Насъ соединяютъ твердыя узы, скрѣпленныя страданіями многихъ лѣтъ, и Верховный Судъ только однѣ эти узы не могъ разорвать.
-- Примите мое благословеніе!-- сказала миссъ Фляйтъ со слезами:-- примите мое благословеніе!
-- Я слишкомъ самонадѣянно думалъ, что имъ не сокрушить моего сердца, мистеръ Джорндисъ. Я принялъ всѣ мѣры противъ этого.-- Я полагалъ, что поражу ихъ насмѣшкой и истиной, прежде, чѣмъ физическія силы измѣнятъ мнѣ. Но я ошибся, я сталъ ослабѣвать.-- Какъ долго длилось мое ослабленіе, я не знаю; знаю только, что окончательно изнемогъ я въ одинъ часъ. Надѣюсь однако, что они никогда не услышатъ объ этомъ. Надѣюсь, что каждый изъ присутствующихъ здѣсь постарается оставить ихъ въ томъ убѣжденіи, что я, умирая, поражалъ ихъ такъ же твердо, такъ же настойчиво, какъ и въ длинный рядъ годовъ моей жизни.
При этомъ мистеръ Боккетъ, сидѣвшій въ углу, подлѣ самой двери, весьма добродушно предложилъ такія утѣшенія, какими могъ располагать.
-- Полно, полно,-- говорилъ онъ изъ угла:-- къ чему говорить такія вещи, мистеръ Гридли. Вы не въ духѣ сегодня, вотъ и все тутъ. Мы всѣ бываемъ иногда не въ духѣ. Я самъ бываю. Успокойтесь, любезный другъ, успокойтесь! Вамъ еще не разъ, быть можетъ, придется выходить изъ себя съ каждымъ изъ нихъ; а мнѣ если посчастливится, такъ придется, можетъ быть, разъ двадцать взять васъ подъ арестъ.
Мистеръ Гридли только покачалъ головой.