-- Да кто же этотъ мальчикъ?-- спрашиваетъ себя мистрисъ Снагзби въ тысячу первый разъ.-- А, а! Позвольте!..
И при этомъ въ душѣ ея пробуждается вдохновеніе.
Это тотъ самый мальчикъ, который не питаетъ уваженія къ мистеру Чадбанду. Да, не питаетъ, и нѣтъ сомнѣнія, что не будетъ питать. Тѣмъ болѣе не станетъ онъ питать его при такихъ смутныхъ обстоятельствахъ. Мистеръ Чадбандъ самъ приглашалъ его къ себѣ, назначилъ ему время; да, приглашалъ, мистриссъ Снагзби слышала это своими ушами! Мистеръ Чадбандъ говорилъ къ кому обратиться, чтобъ отыскать его; а онъ и не подумалъ придти! А почему онъ не подумалъ придти? Потому что ему было сказано не приходить. Кѣмъ было сказано не приходить? Кѣмъ? Ха. ха, ха! О, мистриссь Снагзби все видитъ!
Но къ счастью (и мистриссъ Снагзби жеманно киваетъ головой и жеманно улыбается) мистеръ Чадбандъ встрѣтилъ вчера мальчика на улицѣ, схватилъ его, какъ интересный субъектъ для поученія избраннаго общества, и грозилъ отдать его въ полицію, если онъ не покажетъ достопочтенному джентльмену своего жилища и не дастъ обѣщанія явиться въ собраніе, назначенное на Подворьѣ Кука завтра вечеромъ. Зав-тра ве-че-ромъ! повторяетъ мистриссъ Снагзби для большей выразительности, и еще разъ жеманно улыбается и жеманно киваетъ головой. Завтра вечеромъ мальчикъ будетъ здѣсь, завтра вечеромъ мистриссъ Снагзби обратитъ вниманіе на него и еще кой на кого. "О, ты можешь скрывать свои тайны, сколько тебѣ угодно!-- восклицаетъ мистриссъ Снагзби съ гордостію и презрѣніемъ -- но отъ меня ты ничего не скроешь!"
Мистриссъ Снагзби не звонитъ въ бубны подъ ушами людей постороннихъ, она спокойно обдумываетъ свой планъ и таитъ его въ душѣ. Наступаетъ завтра, начинаются вкусныя приготовленія къ варкѣ и жаренью наступаетъ вечеръ. Въ гостиную входитъ мистеръ Снагзби въ черномъ сюртукѣ, приходятъ Чадбанды, являются для поученія (когда корабль уже нагрузился) приказчики и Густеръ, является наконецъ Джо съ понуренною головою, переваливаясь со стороны на сторону. Въ грязной рукѣ своей онъ держитъ мѣховую шапку, которую щиплетъ, какъ паршивую птицу, и потрошитъ ее, какъ будто намѣренъ ѣсть ее сырую. Джо,-- тотъ самый интересный загрубѣлый субъектъ, котораго мистеръ Чадбандъ намѣренъ просвѣщать.
Мистриссъ Снагзби бросаетъ внимательный взглядъ на Джо, въ то время, какъ Густеръ вводитъ его въ гостиную. Джо смотритъ на мистера Снагзби въ моментъ своего прихода. А-а! Зачѣмъ онъ смотритъ на мистера Снагзби? Мистеръ Снагзби смотритъ на Джо. Зачѣмъ это? О, мистриссъ Снагзби все видитъ, все! Зачѣмъ они пересматриваются, зачѣмъ мистеръ Снагзби смущенъ и въ видѣ какого-то предостереженія кашляетъ въ кулакъ? Мистриссъ Снагзби все видитъ! Для нея теперь ясно, какъ кристаллъ, что мистеръ Снагзби незаконный отецъ этого мальчика!
-- Спокойствіе, мои друзья,-- говоритъ Чадбандъ, вставая и отирая маслянистый потъ съ своего почтеннаго лица.-- Миръ и спокойствіе съ нами! Почему же, друзья мои, миръ съ нами? Потому,-- сказалъ онъ:-- что онъ не можетъ быть противъ насъ, потому что онъ долженъ быть за насъ, потому что онъ не окаменяетъ нашихъ сердецъ, но смягчаетъ ихъ, потому что онъ не налетаетъ на насъ враждебно, какъ ястребъ, но опускается тихо, какъ голубица! Поэтому, друзья мои, да будетъ миръ съ нами! Любезный юноша, выступи впередъ!
Протянувъ свою руку, мистеръ Чадбандъ кладетъ ее на руку Джо и размышляетъ, куда бы его поставить. Джо, сильно сомнѣваясь въ намѣреніяхъ своего достопочтеннаго друга, неясно полагаетъ, что надъ нимъ хотятъ произвести какіе-то мучительные опыты, бормочетъ:-- "Оставьте меня. Я ничего вамъ не сдѣлалъ: оставьте меня!"
-- Нѣтъ, мой юный другъ,-- говоритъ Чадбандъ плавнымъ голосомъ.-- Я не оставлю тебя. Почему я не оставлю тебя? Потому что я усердный собиратель жатвы, потому что я труженикъ, потому что ты переданъ мнѣ въ мое распоряженіе, и ты дѣлаешься въ рукахъ моихъ драгоцѣннымъ орудіемъ. Друзья мои, могу ли я употребить это орудіе въ вашу пользу, къ вашимъ выгодамъ, къ вашему благосостоянію, къ вашему обогащенію? Юный другъ мой, садись на этотъ стулъ!
Джо, повидимому, полагаетъ, что достопочтенный джентльменъ намѣренъ выстричь ему волосы, защищаетъ свою голову обѣими руками и приводится въ требуемое положеніе съ величайшимъ трудомъ; при этомъ случаѣ на лицахъ присутствующихъ выражается къ нему величайшее отвращеніе.