-- О, Господи!-- говоритъ мистеръ Смолвидъ, едва переводя духъ.-- О, Боже мой! О, звѣзды мои! Любезный другъ мой, вашъ работникъ страшно силенъ и проворенъ. О, Боже мой! какъ онъ проворенъ! Юдиѳь, отодвинь меня немного назадъ, у меня ноги начинаютъ горѣть.
И въ самомъ дѣлѣ, въ этомъ удостовѣряются носы присутствующихъ смрадомъ отъ затлѣвшихся шерстяныхъ чулковъ дѣдушки Смолвида.
Нѣжная Юдиѳь отодвинула дѣдушку немного назадъ, потрясла его по обыкновенію, и освободила его глазъ отъ нависшей ермолки.
-- О, Господи! о, Боже мой!-- повторяетъ мистеръ Смолвидъ, озирается кругомъ, встрѣчаетъ взоръ мистера Джорджа и снова протягиваетъ къ нему обѣ руки.-- Любезный другъ мой! какое счастье, что я вижу васъ! И это ваше заведеніе? Какое очаровательное мѣсто! Да это просто картинка! Однако у васъ здѣсь ничего опаснаго не случается?-- прибавилъ дѣдушка Смолвидъ съ замѣтнымъ безпокойствомъ.
-- Ничего рѣшительно. Пожалуйста не бойтесь ничего.
-- А вашъ работникъ... Онъ... о, Господи!.. онъ... этакъ... ничего... Никому не причинитъ вреда? Скажите, любезный другъ мой, никому?
-- Кромѣ себя, онъ никому на свѣтѣ не причинялъ вреда,-- говорить мистеръ Джорджъ, улыбаясь.
-- Однако онъ могъ бы. Онъ кажется черезчуръ изуродовалъ себя, такъ пожалуй, чего добраго, изуродуетъ точно также и другихъ,-- возражаетъ старый джентльменъ.-- Онъ можетъ сдѣлать это неумышленно, а можетъ сдѣлать и умышленно. Мистеръ Джорджъ, пожалуйста, прикажите ему оставить эти адскія ружья и выйти вонъ.
Повинуясь одному движенію головы со стороны кавалериста, Филь съ пустыми руками удаляется на другой конецъ галлереи. Увѣренный въ своей безопасности, мистеръ Смолвидъ начинаетъ потирать себѣ ноги.
-- Такъ ваши дѣла идутъ хорошо, мистеръ Джорджъ?-- говоритъ онъ кавалеристу, который стоитъ противъ него съ саблей въ рукѣ.-- Вы начинаете благоденствовать? И слава Богу, слава Богу!