Мистеръ Джорджъ отвѣчаетъ холоднымъ киваньемъ головы и говоритъ:
-- Приступайте къ дѣлу, мистеръ Смолвидъ. Я знаю, вы вѣдь не затѣмъ пришли сюда, чтобъ говорить мнѣ это.
-- Вы такой весельчакъ, мистеръ Джорджъ,-- отвѣчаетъ почтеннѣйшій дѣдушка.-- Вы такой славный человѣкъ!
-- Ха, ха! Приступайте же къ дѣлу, мистеръ Смолвидъ!-- говоритъ мистеръ Джорджъ.
-- Любезнѣйшій другъ мой! Но эта сабля такъ страшно смотритъ на меня -- такая свѣтлая и острая. Пожалуй, случайно, зарѣжетъ кого нибудь! Меня такъ и бросаетъ въ дрожь, мистеръ Джорджъ... Чортъ бы его побралъ!-- говоритъ этотъ превосходный джентльменъ, обращаясь къ Юдиѳи въ то время, какъ кавалеристъ отходитъ на нѣсколько шаговъ и кладетъ свою саблю.-- Онъ долженъ мнѣ и пожалуй еще вздумаетъ покончить всѣ расчеты въ этомъ разбойничьемъ мѣстѣ.
Мистеръ Джорджъ, возвратясь на прежнее мѣсто, складываетъ руки на груди и, наблюдая, какъ старикъ все ниже и ниже опускался въ своемъ креслѣ, спокойно говоритъ:
-- Ну, что же вы скажете мнѣ? Зачѣмъ вы пріѣхали сюда?
-- Гм!-- произноситъ мистеръ Смолвидъ, потирая себѣ руки съ какимъ-то особеннымъ клокотаньемъ въ груди.-- Да, правда. Зачѣмъ я пріѣхалъ сюда?
-- Вѣрно за трубкой табаку,-- говорилъ мистеръ Джорджъ и вмѣстѣ съ тѣмъ преспокойно ставитъ себѣ стулъ къ углу камина, беретъ трубку, набиваетъ ее, закуриваетъ и начинаетъ пускать клубы дыму.
Этотъ вопросъ сильно безпокоитъ мистера Смолвида, и онъ такъ затрудняется начать приступъ къ объясненію, какого бы рода оно ни было, что тайкомъ царапаетъ воздухъ съ безсильной злобою, выражая этимъ желаніе исцарапать и, если бы можно, разорвать на клочки лицо мистера Джорджа. Ногти джентльмена длинны и синеваты, его руки костлявы и жилисты, его глаза зелены и покрыты влагой. Продолжая царапать воздухъ и вмѣстѣ съ тѣмъ скользить со стула и превращаться въ какую-то неопредѣленную массу грязнаго платья, онъ принимаетъ такой страшный, даже для привычныхъ глазъ Юдиѳи, видъ, что эта дѣва бросается къ нему болѣе чѣмъ съ чувствомъ дочерней любви и такъ сильно потрясаетъ его, такъ быстро выравниваетъ и обминаетъ различныя части его тѣла, особливо тѣ, которыя болѣе всего защищаются во время кулачнаго боя, что дѣдушка, въ жалкомъ безсиліи своемъ, производитъ усиленные звуки, имѣющіе сходство со звуками колотушки, которую каменьщикъ опускаетъ на булыжникъ, приправляя его въ мостовой.