Не должно связываться съ людьми, которые для насъ слишкомъ глубоки; въ дѣлахъ, которыхъ мы не понимаемъ совершенно, слѣдуетъ обходиться весьма осторожно. Необходимо поставить себѣ главнымъ правиломъ ничего не дѣлать въ потемкахъ и ощупью, не принимать участія ни въ какомъ скрытномъ или таинственномъ предпріятіи и не соваться туда, гдѣ не видно броду. Вотъ въ сущности мнѣніе мистера Бэгнетъ, высказанное устами его старухи. Мнѣніе это до такой степени просвѣтляетъ умъ Джорджа, поддерживая его личный взглядъ на вещи и прогоняя его сомнѣнія, что онъ рѣшается, противъ обыкновенія, выкурить еще трубочку и принимается толковать о добромъ старомъ времени со всѣми членами семьи Бэгнетъ, на основаніи добытыхъ ими опытовъ и наблюденій.

Вслѣдствіе всѣхъ сихъ обстоятельствъ, въ совокупности взятыхъ, мистеръ Джорджъ поднимается со стула и вытягивается ко всю длину своего роста уже тогда, когда бассону и флейтѣ настаетъ время идти въ театръ, гдѣ ихъ ожидаетъ британская публика; но и теперь мистеръ Джорджъ, по свойственному ему характеру домашняго баловника и балясника, не скоро успѣваетъ распрощаться съ Квебекомъ и Мальтой. Онъ опускаетъ въ карманъ къ своему крестному шиллингъ, поздравляетъ его съ успѣхами въ жизни и возвращается въ Линкольнскія Поля уже тогда, когда на дворѣ сдѣлалось совершенно темно.

-- Семейный домъ,-- бормочетъ онъ самъ съ собою, идя вдоль по улицѣ:-- какъ бы ни былъ онъ скроменъ, заставляетъ человѣка, подобнаго мнѣ, считать себя одинокимъ. Но хорошо, что я никогда не рѣшился на брачную эволюцію. Я не годился бы для нея. А такой бродяга отъ природы, даже въ теперешніе мои годы, что я не усидѣлъ бы дома и съ мѣсяцъ, особенно если бы приходилось имѣть постоянную квартиру, а не кочевать по цыгански. Что же въ самомъ дѣлѣ! Я никого не обижаю, никому не въ тягость: это уже что-нибудь да значитъ. Такъ размышлялъ онъ, продолжая свой путь.

Придя къ дому, гдѣ проживалъ мистеръ Толкинхорнъ, и поднявшись на лѣстницу, онъ находитъ наружную дверь запертою и комнаты неосвѣщенными. Но кавалеристъ, не слишкомъ глубоко посвященный въ дѣло наружныхъ дверей, при томъ мракѣ, который облекалъ лѣстницу, начинаетъ возиться и шарить въ надеждѣ отыскать ручку отъ звонка или отворить себѣ дверь. Въ это время мистеръ Толкинхорнъ съ обычнымъ хладнокровіемъ появляется наверху лѣстницы и спрашиваетъ съ неудовольствіемъ.

-- Кто тутъ? Что вы тутъ дѣлаете?

-- Простите, сэръ. Это Джорджъ... это сержантъ.

-- А развѣ Джорджъ, сержантъ, не могъ разглядѣть, что дверь моя заперта?

-- Именно, сэръ, я не могъ. Въ всякомъ случаѣ, я не разглядѣлъ,-- говоритъ кавалеристъ, нѣсколько разгорячившись.

-- Ну, что, перемѣнили вы свое мнѣніе, или остаетесь при прежнемъ?-- спрашиваетъ мистеръ Толкинхорнъ. Между тѣмъ онъ съ перваго взгляда угадалъ уже отвѣтъ кавалериста.

-- При томъ же мнѣніи, сэръ.