-- Благодарю васъ, миледи.
Мистеръ Гуппи садится.
-- Итакъ, миледи...-- мистеръ Гуппи бросаетъ украдкою взглядъ на маленькій клочекъ бумаги, на которомъ онъ сдѣлалъ кое-какія бѣглыя замѣтки съ цѣлью услѣдить нить своей рѣчи, и который погружаетъ лицо его въ густую тѣнь всякій разъ, когда онъ принимается читать его.-- Я... ахъ, да!.. Я совершенно предаю себя въ ваши руки, миледи. Если бы вы, миледи, захотѣли принести какую либо жалобу Кэнджу и Карбою, или мистеру Толкинхорну на мое настоящее посѣщеніе, я былъ бы поставленъ въ очень непріятное положеніе. Я откровенно сознаюсь въ этомъ. Слѣдовательно, я разсчитываю на ваше благородство, миледи.
Миледи небрежнымъ движеніемъ руки, которая держитъ вѣеръ, даетъ ему понять, что онъ недостоинъ какой бы то ни было жалобы съ ея стороны.
-- Очень вамъ благодаренъ, миледи,-- отвѣчаетъ мистеръ Гуппи:-- я совершенно этимъ удовлетворяюсь. Теперь... я... экая досада!.. Дѣло въ томъ, что я наставилъ тутъ нѣсколько начальныхъ буквъ и знаковъ; все это такъ дурно и слѣпо написано, что я не вдругъ могу догадаться, что они значатъ. Если вы позволите мнѣ, миледи, отойти къ окошку на полминуты, я...
Мистеръ Гуппи, идя къ окошку, задѣваетъ за стулъ и говоритъ, растерявшись:
-- Извините, пожалуйста.
Все это не помогаетъ ему разобрать написанныя имъ каракули. Онъ бормочетъ что-то про себя, краснѣетъ, блѣднѣетъ, чувствуетъ сильнѣйшій внутренній жаръ и держитъ клочокъ бумаги то вплоть передъ глазами, то отдаляетъ его на значительное разстояніе.
-- Ч. О. Что это за Ч. С.? Э. С., да, знаю! Именно, такъ и есть!
И просвѣтлѣвъ душою, онъ возвращается къ миледи.