-- Да, миссъ.
Если бы Чарли выучилась выводить въ своей тетрадкѣ такія же круглыя буквы, какъ круглы были въ эту минуту глаза ея, смотрѣвшіе на меня, то она прекрасно бы писала.
-- И эта бѣдная особа приходила три или четыре дня сряду, чтобы повидаться съ вами... ей только это и нужно было, какъ она сказала... но васъ не было дома. Она увидала меня, какъ я выходила, миссъ,-- сказала Чарли съ улыбкою, исполненною величайшаго удовольствія и нѣкоторой гордости:-- и по виду приняла меня за вашу служанку!
-- Въ самомъ дѣлѣ, Чарли, это правда?
-- Да, миссъ,-- отнѣчала Чарли:-- совершенная правда,
И Чарли, засмѣявшись въ порывѣ самой простодушной радости, снова округлила глаза свои и смотрѣла такъ серьезно, какъ слѣдовало смотрѣть моей субреткѣ. Я бы никогда не устала смотрѣть на Чарли, какъ она, съ полнымъ сознаніемъ собственнаго достоинства, стояла передо мною съ своимъ юнымъ личикомъ, своею легкою фигурою, манерами, обнаруживавшими твердость характера и дѣтскою восторженностью, которая проявлялась отъ времени до времени самымъ забавнымъ образомъ.
-- Гдѣ же ты ее видѣла, Чарли?-- спросила я.
Наружность моей маленькой субретки приняла нѣсколько печальный видъ, когда она отвѣчала: "У аптеки, миссъ". На Чарли было еще ея черное манто. Я спросила, не больна ли жена кирпичника, но Чарли отвѣчала, что нѣтъ. Тутъ была какая-то другая причина. Какой-то мальчикъ изъ ея хижины уходилъ будто бы къ Сентъ-Альбансу и потомъ отправился самъ не зная куда,
-- Бѣдный мальчикъ!-- сказала Чарли.-- Нѣтъ ни отца, ни матери, нѣтъ никого. Такой же, видно, какимъ былъ бы и Томъ, миссъ, если бы Эмма и я умерли послѣ кончины батюшки,-- сказала Чарли, и ея круглые глаза наполнились слезами.
-- И она ходила для него за лекарствомъ, Чарли?