-- О, миссъ, я въ этомъ виновата, я въ этомъ виновата!-- и много говорила она въ эту минуту отъ полноты благодарнаго сердца.
-- Теперь, Чарли,-- сказала я, давъ ей нѣсколько успокоиться,-- если я сдѣлаюсь больна, моя главная надежда, говоря по-человѣчески, будетъ на тебя. И если ты не будешь такъ же спокойна и тверда, какъ была ты во время своей собственной болѣзни, то надежда эта никогда не оправдается, Чарли.
-- Если вы мнѣ позволите только, миссъ, немножко плакать, когда мнѣ будетъ слишкомъ тяжело,-- сказала Чарли:-- о! моя милая, безцѣнная!-- если вы мнѣ позволите плакать хоть изрѣдка, моя милая миссъ (съ какою нѣжностью и самоотверженіемъ произносила она эти слова, обнимая меня въ то же время, я не могу вспомнить безъ слезъ), тогда я буду вполнѣ довольна!
Я позволила Чарли плакать, когда ей вздумается, и мы были обѣ очень успокоены одна насчетъ другой.
-- Теперь вы можете на меня положиться, миссъ, сколько вамъ будетъ угодно,-- сказала Чарли спокойно.-- Я буду исполнять все, что вы мнѣ прикажете.
-- На первый разъ я распоряжусь объ очень немногомъ, Чарли. Я скажу твоему доктору, что я себя несовсѣмъ хорошо чувствую и что ты будешь ухаживать за мною.
За это бѣдный ребенокъ благодарилъ меня отъ всего сердца.
-- А утромъ, когда ты услышишь, что миссъ Ада въ саду, и я не буду въ состояніи подойти къ окну, по обыкновенію, ты скажешь ей, что я сплю, что я сама очень утомилась и заснула. Затѣмъ держи комнату, какъ я держала ее, Чарли, и не впускай сюда никого.
Чарли обѣщала все исполнить, и я тотчасъ же прилегла, потому что чувствовала уже большую тягость. Ночью я видѣлась съ докторомъ и просила у него одной милости, чтобы онъ не говорилъ пока никому въ домѣ о моей болѣзни. У меня осталось очень смутное воспоминаніе объ этой ночи, расплывавшейся въ день, объ этомъ днѣ, превращавшемся для меня въ ночь; но на слѣдующее утро я могла еще подойти къ окну и говорить съ любимицей души моей.
На другое утро я услыхала ея милый голосъ -- Боже, какъ онъ отраденъ для меня даже по воспоминанію -- услыхала изъ саду. Я попросила Чарли, не безъ труда, потому что я могла говорить только съ усиліемъ, идти и сказать, что я сплю. Я услыхала затѣмъ отвѣтъ Ады, произнесенный шопотомъ: "Ради самого Бога, не безпокой ея, Чарли".