Мистеръ Вивль и его другъ мистеръ Гуппи находятся въ гостиницѣ Солнца и имѣютъ полное право распоряжаться всѣмъ, что заключаетъ въ себѣ гостиница, если только они будутъ оставаться въ ней.
-- Теперь не время разсуждать о деньгахъ,-- говоритъ мистеръ Богзби, хотя онъ и поглядываетъ на нихъ довольно алчно за своей конторкой.-- Сдѣлайте одолженіе, приказывайте, джентльмены, подписывайте ваши имена на что вамъ угодно, все будетъ подано.
Послѣ такого предложенія два джентльмена, въ особенности мистеръ Вивль, подписываютъ имена свои на такое множество предметовъ, что въ теченіе времени они находятся въ затрудненіи подписать свое имя съ достаточною ясностью, хотя все еще продолжаютъ разсказывать новымъ посѣтителямъ отрывки изъ страшной катастрофы, которой были очевидцами, продолжаютъ сообщать о томъ, что они говорили, что они думали, и что они видѣли. Между тѣмъ тотъ или другой изъ полисменовъ частенько подходитъ къ двери и, распахнувъ ее во всю длину руки, смотритъ изъ глубины ночного мрака. Не потому, что онъ имѣетъ какія-нибудь подозрѣнія, но затѣмъ, чтобы узнать, что подѣлывается внутри гостиницы.
Ночь продолжаетъ совершать свое тяжелое теченіе; она видитъ, что все Подворье бодрствуетъ въ необыкновенные часы, видитъ, какъ оно угощается или угощаетъ и вообще ведетъ себя подобно подворью, неожиданно получившему богатое наслѣдство. Ночь, наконецъ, отступаетъ медленными шагами, и фонарщикъ ходитъ съ своей лѣсенкой по окраинѣ тротуара и, какъ какой-нибудь палачъ, срубаетъ маленькія головки газоваго свѣта, употреблявшія усилія уменьшить мракъ ночи. Наконецъ, такъ или иначе, наступаетъ и день.
И наступившій день усматриваетъ, даже своимъ тусклымъ лондонскимъ окомъ, что Подворье не смыкало глазъ во всю ночь. Онъ усматриваетъ это обстоятельство по соннымъ лицамъ, повисшимъ надъ столами, по ногамъ, растянутымъ по полу вмѣсто постелей; даже кирпичная и известковая физіономія самаго подворья кажется блѣдною и утомленною. И вотъ просыпаются сосѣднія улицы, слухъ о происшествіи долетаетъ до нихъ, полуодѣтые жители толпами спѣшатъ навести надлежащія справки; двумъ полисменамъ и помощнику ихъ въ шлемѣ (на наружности которыхъ ночь не оставила, впрочемъ, такого впечатлѣнія, какое замѣтно на наружности Подворья) предстоитъ употребить много усилій, чтобы удержать дверь на заперти.
-- Боже мой, джентльмены!-- говоритъ мистеръ Снагзби, подходя къ дому Крука.-- Правду ли я слышу?
-- Конечно правду,-- отвѣчаетъ полисменъ.-- Правду, вотъ и все тутъ. Проходите дальше, отправляйтесь.
-- Да помилуйте, джентльмены,-- говоритъ мистеръ Снагзби, довольно рѣшительно оттѣсняемый назадъ:-- не дальше какъ вчера вечеромъ, около одиннадцати, я стоялъ у этихъ дверей и разговаривалъ съ молодымъ человѣкомъ, который квартируетъ здѣсь.
-- Въ самомъ дѣлѣ?-- возражаетъ полисменъ:-- Ну, такъ этого молодого человѣка вы можете найти вонъ за тѣми дверями. Я вамъ говорю, разойдитесь, чего вы тутъ не видали.
-- Надѣюсь, съ нимъ ничего не сдѣлалось худого?-- спрашиваетъ мистеръ Снагзби.