-- Я не могу располагать моими взорами,-- говоритъ мистриссъ Снагзби:-- да если бы и могла, то не хочу.
Мистеръ Снагзби, прокашлянувъ въ руку въ знакъ покорности, присоединяетъ:
-- Въ самомъ дѣлѣ вы не хотите, душа моя?-- и углубляется въ раздумье.
Послѣ того, онъ еще разъ кашляетъ, въ знакъ того, что онъ находится въ затруднительномъ положеніи.
-- Это ужасная тайна, душа моя!-- говоритъ онъ, все еще обнаруживая душевное безпокойство подъ вліяніемъ пристальнаго взора мистриссъ Снагзби.
-- Вотъ какъ,-- возражаетъ мистриссъ Снагзби, качая головой:-- это ужасная тайна!
-- Милый другъ мой,-- говоритъ мистеръ Снагзби плачевнымъ тономъ:-- ради Бога, не говори со мной съ такимъ жестокимъ выраженіемъ, не гляди на меня такъ пристально! Я прошу, я умоляю тебя не дѣлать этого! Боже мой! Ты какъ будто полагаешь, другъ мой, что я намѣренъ произвесть въ комъ-нибудь самовозгораніе?
-- Не знаю, что тебѣ сказать на это,-- отвѣчаетъ мистриссъ Снагзби.
И въ самомъ дѣлѣ, при бѣгломъ взглядѣ на несчастное положеніе своего супруга, мистриссъ Снагзби совершенно "не знаетъ, что ему сказать на это".
Онъ не приготовился положительно отвергать, что вовсе не участвовалъ въ ночномъ происшествіи. А между тѣмъ ему извѣстно, что онъ запутанъ въ какую-то тайну, и что его, весьма вѣроятно, запутаютъ, совершенно безъ его вѣдома, въ это происшествіе. Дрожащей рукой онъ отираетъ лицо носовымъ платкомъ и едва переводитъ духъ.